– Марина? – спрашивает он, подтверждая мои догадки. Киваю. – Я Влад, это – Карина, – кивает он на девушку. – Подскажете адрес, куда ехать?

Киваю, и мы идем к его машине, где я просто отлично располагаюсь на заднем сиденье.

Смотрю в окно, замечая знакомый седан. Он никогда не отстанет… И придется мне всю жизнь жить с этим «хвостом», а еще с чувством вины, которое возникает во мне сразу же при виде Паши. Я так устала от этого…

Мы едем в комфортной обстановке, негромко играет музыка, парочка о чем-то болтает. Не подслушиваю. Смотрю в окно и думаю исключительно о своем.

Они провожают меня до квартиры, я тепло благодарю их, спрашиваю, должна ли что-то, но ответ, конечно же, меня даже не удивляет:

– Виктор Палыч все решил.

Смотрите на него! Решил он…

А еще этот самый Виктор Палыч просил ему написать. Хотя я более чем уверена, что ему уже отзвонился как раз Влад. Возможно, он звонит ему даже сейчас. Но то Влад… А он просил меня!

Именно поэтому я перебарываю откуда-то внезапно взявшееся смущение, беру в руки телефон и пишу ему эсэмэску.

Марина: Я дома. Спасибо за помощь!

Громов: А фотоотчет где?)

Он шутит, наверное, но авантюристка внутри меня, которая проснулась едва ли не первый раз за тридцать лет, решает немного подыграть. Я быстро щелкаю вид из окна и отправляю ему фотку. Там в отражении немного видно мой силуэт, то есть не перепутать, что картинка не из интернета.

Марина: *фотография*

Марина: Вот тебе вид из окна.

Громов: Я вижу знакомую тачку. Марин, с этим тоже можно разобраться, ты только скажи.

«Ты только скажи» – это что-то на мужском. Я таких слов в своей жизни, к сожалению, не встречала…

Хотя вру. Мне было четыре года, когда соседский парнишка меня обидел и я побежала плакать к маме, которая как раз сидела в гостях у Громовых. Виктору тогда было уже целых одиннадцать, и он присел передо мной на корточки и сказал точно так же: «Ты только скажи, если кто-то будет обижать, я со всеми разберусь».

Но, к сожалению, ситуация разительно отличается от той, что была в мои четыре. Только его слова вызывают такую же улыбку.

Марина: Не нужно. Это моя боль и карма, я буду ее нести.

И снова убираю телефон куда подальше. Настроение испорчено в ноль.

Карма у нее, мля… Вот что за женщины пошли? Им помощь предлагаешь, они отвергают всё, как только могут. Мужики у нас настолько перевелись, что девушки уже не доверяют никому, что ли? Стыдно! Я вот знаю, что мои воробушки все хоть и оболтусы, но никогда и никого в беде не бросят. Родители правильно воспитали, я добавил. А тут…

Помощь ей не нужна. Как же? Вчера нужна, сегодня нужна, а как нос сломать обидчику, то не нужна сразу.

Что вообще это значит, что это ее карма? Как понять? Что там произошло? Не то чтобы я собирался лезть ей в душу и в ее жизнь, но вообще-то интересно.