Сэр Реджинальд Лавингтон, – официальным тоном произнес Грегсон, шагая в сторону баронета, – я должен просить вас отправиться со мной в полицейский участок в Мэйдстоуне. Там вам будет предъявлено обвинение…

Холмс метнулся вперед.

– Минуточку, Грегсон! – воскликнул он. – Вы просто обязаны дать нам хотя бы сутки на размышление! Ради вас же самого я обязан предупредить: хороший адвокат разнесет это обвинение в клочья за пару минут!

– Думаю, это не так, мистер Холмс, особенно если на свидетельское место встанет леди Лавингтон.

Смуглое лицо сэра Реджинальда залила смертельная бледность, и баронет взбешенно заговорил:

– Предупреждаю, не впутывайте в это мою жену! Что бы она тут ни говорила, она не может свидетельствовать против собственного мужа!

– Да мы бы и не стали просить ее об этом.

Ей достаточно повторить то, что она уже сказала в присутствии полицейских. Тем не менее, мистер Холмс, – добавил Грегсон, – учитывая то, что вы раз-другой оказывали нам небольшие услуги, я не вижу вреда в том, чтобы… ну да, в том, чтобы отложить дело на несколько часов. Что касается вас, сэр Реджинальд, если вы попытаетесь покинуть этот дом, то будете немедленно арестованы. Ну, мистер Холмс, что еще?..

Мой друг опустился вдруг на колени и принялся внимательнейшим образом рассматривать жуткие брызги крови и вина, покрывающие дубовый пол.

– Уотсон, возможно, вы не откажете мне в любезности… дерните, пожалуйста, вон тот шнурок для звонка, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Не будет лишним перекинуться словечком с дворецким, обнаружившим тело, а уж потом мы с вами отправимся искать приюта в деревенской гостинице. Но пойдемте лучше в холл.

Думаю, каждый из присутствующих был рад покинуть это мрачное сводчатое помещение с его ужасным обитателем и очутиться в холле перед камином, в котором пылали огромные поленья.

В холле сидела в глубоком кресле леди Лавингтон – бледная, но прекрасная, в платье из бронзового бархата с воротником из брюссельских кружев; она поднялась нам навстречу.

Ее глаза задали каждому из нас напряженный немой вопрос, а затем она шагнула к мужу.

– Бога ради, Маргарет, что ты такого им наговорила? – нервно спросил он, и видно было, как на его мощной шее набухают вены.

 – Ты же можешь так отправить меня на виселицу!

– Чем бы ни пришлось пожертвовать, я клянусь – ты не пострадаешь! Наверное, это лучше, чем… – И она возбужденно зашептала что-то ему на ухо.

– Ни за что! Ни за что! – пылко возразил ее муж. – Что? И вы здесь, Гиллингз? Вы тоже осуждаете своего хозяина?

Никто из нас не слышал, как приблизился дворецкий, но теперь он вышел в круг света, и на его честном лице явно видна была сильная тревога.

– Боже упаси, сэр Реджинальд! – горячо откликнулся Гиллингз.