Я всей душой влюблена в музыку, и у нас стало хорошей традицией: после вечернего чая я играла для леди Майо и Чарльза. Но в этот раз я едва взяла первые ноты, когда явился посыльный с письмом для Чарльза.

– Секундочку! Вы обратили внимание, какая марка была на конверте?

– Да. Какая-то иностранная, – мисс Форсайт казалась удивленной. – Но какое это имеет значение, если вы…

Лицо нашей гостьи какую-то секунду выражало полнейшую растерянность, но потом, словно чтобы прояснить некое недоразумение, она поспешила продолжить свой рассказ:

– Чарльз вскрыл конверт, прочитал письмо и мертвенно побледнел. С каким-то неразборчивым восклицанием он бросился прочь из комнаты. Когда же полчаса спустя мы спустились в холл, то узнали, что он и Треплей отбыли из гостиницы со всем своим багажом. Записки он не оставил. И ничего не велел передать на словах. С тех пор я его не видела.

Селия Форсайт опустила голову, а в ее глазах блеснули слезы.

– А теперь, мистер Холмс, после того как я была с вами полностью откровенна, мне хотелось бы такой же откровенности с вашей стороны. Что вы написали ему в том письме?

Вопрос был столь неожиданный, что теперь уже я с изумлением откинулся на спинку своего кресла. Лицо Шерлока Холмса оставалось непроницаемым. Его длинные нервные пальцы потянулись за табаком, который он по странной привычке хранил в персидской туфле, и он принялся набивать глиняную трубку.

– В том письме, стало быть! – это было скорее заявление, нежели вопрос.

– Да! То письмо написали вы. Я сама видела вашу подпись. Это и привело меня сюда!

– Дорогая моя! – отозвался на это Холмс. Потом несколько минут он хранил молчание, голубоватый дым окутывал его, а взгляд был устремлен на наши каминные часы. – Бывают случаи, мисс Форсайт, – отозвался он наконец, – когда любому из нас необходимо соблюдать крайнюю осторожность в своих ответах. Мне же осталось задать вам только еще один вопрос.

– Какой же, мистер Холмс?

– Леди Майо по-прежнему расположена к мистеру Чарльзу Хендону?

– О да! Она весьма к нему привязалась. Не раз я слышала, как она обращалась к нему просто «Алек» – как я поняла, так его называют близкие друзья. – Мисс Форсайт сделала паузу, а потом спросила с оттенком сомнения и даже подозрительности в голосе: – Но зачем вам это?

– Лишь затем, что я буду счастлив заняться вашим делом. Я полагаю, сегодня вечером вы возвращаетесь в Грокстон-Лоу-Холл?

– Да. Но разве это все, что вы можете мне сказать? Вы так и не ответили ни на один из моих вопросов.

– Знаете ли, у меня свои методы работы, что, несомненно, подтвердит присутствующий здесь Уотсон. Но будет ли вам удобно приехать сюда ровно через неделю в девять часов вечера? Благодарю вас. Надеюсь, у меня появятся для вас новости.