– Должна еще заметить, что у Чарльза удивительно выразительные глаза и густые темно-русые усы. Так вот, он посмотрел на леди Майо и с поклоном спросил ее разрешения приоткрыть окно в купе. Она милостиво согласилась, а уже через несколько минут они болтали, как будто знали друг друга давным-давно.

– В самом деле? Интересно.

– После этого леди Майо представила Чарльзу меня. Остаток пути до Гриндельвальда пролетел совершенно незаметно. Но стоило нам оказаться в фойе отеля «Сплендид», как произошло первое из шокирующих событий, которые в дальнейшем так сильно омрачили мою жизнь.

Несмотря на намек на грандиозность в своем названии, гостиница оказалась достаточно небольшой и очень уютной. Уже тогда я догадывалась, что мистер Хендон важная персона, хотя сам себя он скромно описывал как холостяка, путешествовавшего в обществе единственного слуги. Управляющий отеля М. Брангер сразу же поспешил нам навстречу и почтительными поклонами приветствовал леди Майо наравне с мистером Хендоном. Последний о чем-то негромко переговорил с господином Брангером, после чего тот вновь уважительно склонил перед ним голову. После этого Чарльз повернулся было к нам с улыбкой, но внезапно его манера поведения резко переменилась.

Я словно сейчас вижу его стоящим там в длинном плаще, цилиндре и с тяжелой ротанговой тростью, зажатой в руке. Он был повернут спиной к полукругу декоративных вечнозеленых растений, расставленных около камина с низкой полкой, на которой стояли красивые швейцарские часы.

До этого момента я их вообще не замечала. Но Чарльз тут же со сдавленным криком бросился к камину. Воздев свою тяжелую трость, он обрушивал удар за ударом на каркас часов, пока их последние мелкие обломки не попадали в очаг.

Затем он развернулся и медленно отошел от камина. Не вымолвив ни слова в свое оправдание, он достал бумажник, протянул М. Брангеру банкноту, достоинство которой, должно быть, раз в десять превышало стоимость испорченного механизма, и как ни в чем не бывало продолжил разговор на другую тему.

Как вы легко можете себе вообразить, мистер Холмс, мы стояли, словно громом пораженные. У меня даже сложилось впечатление, что леди Майо на минуту забыла о чувстве собственного достоинства и выглядела откровенно напуганной. А вот Чарльз – могу в этом поклясться – не испытывал ни малейшего страха. Казалось, он исполнен лишь яростной решимости. И в этот момент мне попался на глаза слуга Чарльза, стоявший поодаль рядом с нашим багажом. Это был низкорослый и худой мужчина с расширяющимися книзу бакенбардами, а на его лице читались смущение и, как ни обидно мне это произносить, выражение глубочайшего стыда.

Впрочем, о случившемся больше никто не упоминал, и инцидент казался на этом исчерпанным.