Он видел его ранение…

Теперь мы с тобой точно, как братья, Дэй…

И у него была лишь одна надежда на его спасение. И то очень призрачная.

Роэн О'Каллахан появился в коридоре внезапно, пытаясь перевести дыхание после быстрого бега.

— В комнате, — Дрейк быстро схватил мужчину под руку и потянул в спальню. Но не там, где лежала девушка, а там, где лежал его друг. — Роэн, ты должен сделать то, что хорошо умеешь.

Увидев на постели герцога Кроуфорда, О'Каллахан застыл. В воздухе витал запах смерти.

Одежда герцога была прожжена во многих местах, лицо было серым, а губы имели синеватый оттенок. Белые простыни, на которых он лежал, окрасились в красный цвет.

— Его ранили. В живот. Пуля застряла ближе к боку.

Ирландец молчал и наблюдал за полуживым мужчиной, лежащим на постели.

Дрейк мысленно чертыхнулся.

Конечно, Роэну нет смысла его спасать! Нет смысла сохранять ему жизнь! Смерть Дэя поможет вернуть ему любимую женщину!

— Ты можешь! — заорал Гордон, поднимая свою одежду и оголяя живот. — Вот! Это то, что ты можешь! — он показывал на шрам от пули на своем животе. — Это ты спас мою жизнь! Ты смог, Роэн! И у Дэймона нет времени ждать доктора! Пуля почти в том же месте, что была у меня!

— Я не могу дать гарантий, Дрейк! Он все равно может умереть! И Тори всю жизнь будет винить в этом меня!

— Она никогда не простит тебе того, что ты не помог.

— Я не доктор, — взгляд голубых глаз был холодным, как лед.

— Нет, О'Каллахан. Ты не доктор. Но ты — человек. И мой друг. И ты умеешь это делать. Я прошу — помоги ему. Подари Ханту шанс на жизнь.

Ирландец вздохнул и чуть слышно чертыхнулся.

— Неси все спиртное, что есть дома.

Дрейк с готовностью кивнул, продолжая внимательно слушать, что еще нужно Роэну для этой операции.

— И возьми веревку, чтобы его привязать.

— Боль будет такой сильной, что он придет в сознание. Но лишь на мгновение, потому что потом твой друг снова погрузится в темноту. И будем надеяться, что не навсегда.

Тори пришла в себя от боли. Она лежала на животе, и кто-то обрабатывал ожоги на ее спине.

Сознание было смутным, и девушка не понимала, что происходит.

— Где Дэй? — шепот был еле слышным, словно у умирающего человека.

Что-то холодное снова прикоснулась к ее спине, принося одновременно и облегчение, и сильнейшую боль.

Тори тихо застонала.

— Тише, мисс. Скоро я закончу. Вы получили сильные ожоги, — известил ее мужской голос. — Будем надеяться, что раны не начнут гноиться. Пока придется отказаться от плотных платьев.

— Где Дэй? — повторила вопрос Виктория.

— Я не понимаю, о ком вы, мисс. Мне сказали осмотреть вас в первую очередь.

Она хотела плакать. Но слез не было. Была только боль, щемящая душу тревога и пугающая неизвестность.

Но доктор не дал ей договорить.