Все то время, пока мы гуляли по вольерам и Ласточка со счастливейшей улыбкой обнимала дорогих ей питомцев, я наблюдал за ней, украдкой изучая. И хоть она с тех пор ужасно похудела, был рад знакомым ямочкам на щеках. Ходил рядом и не мог нарадоваться, ведь теперь она всегда будет рядом. Да, даже в моей голове это звучало слишком самонадеянно, однако я верил. Верил, что меня сегодня не отвергнут. Не после того, что нам пришлось пережить.

— Ром, — обратилась Вика, когда мы остались одни возле вольера со спящей дворняжкой, — кажется, я счастлива.

В ее глазах заблестели слезы. Она смахнула их и шмыгнула носом.

— Нет, ты не понимаешь. Я несколько лет думала, как им помочь, а ты просто взял и сделал.

— Теперь понимаешь, что я был прав? — пожурил ее, от чего она надула щеки.

— Знаешь, мне действительно было трудно в то время, но я не была несчастной.

Я подошел к ней и, дотронувшись пальцами до подбородка, вынудил посмотреть мне в глаза.

— Хочешь сказать, что сейчас ты несчастна?

У меня перехватило дыхание от ее улыбки, от смеси нежности и бескрайной преданности, которые увидел в любимых глазах. И я готовился ведь! Оставалось всего лишь дождаться вечера, чтобы дернуть за ленточку и сделать Вику своей. Ласточка — слишком долгожданный подарок. Черт, невыносимо!

— Выходи за меня, — произнес и потянулся к ее губам.

— Рома… Нет-нет, постой! — она положила ладони мне на грудь, свела брови и приготовилась до конца держать оборону.

— Я люблю тебя, Ласточкина.

Видеть на ее лице растерянность и замешательство оказалось восхитительно. Пока моя девочка переваривала услышанное, я достал из кармана заготовленную для сегодняшнего вечера коробочку.

— Нет! — вскрикнула она и сделала шаг назад. — Рома, мы же с тобой так мало знакомы. Какая свадьба?

— А зачем тянуть? Ты любишь меня, я люблю тебя…

— И мы друг о друге ровным счетом ничего не знаем!

— Разве? Под одной крышей две недели пожили, последний кусок хлеба вместе делили, минералку с одной бутылки пили. Если ты скажешь, что поступила со мной нечестно, то я отвечу, что никто до тебя мне не готовил с такой любовью, а тем более не укрывал пледом, не заботился и… Заметь, мы уже пережили несколько ссор и слишком долгое расставание.

— А каким было примирение! Ммм…

Она вспыхнула и опустила взгляд.

— Все равно ты откажешь? Серьезно?! А если я сделаю вот так?

Она вздрогнула и зажмурилась, ощутив на губах внезапный поцелуй. Но, видимо, для долгожданного «да» его было мало.

Я провел носом по шее, вдохнув аромат ее духов. Дунул на ушко, прикусил мочку и услышал, как до сих пор бесшумное дыхание отяжелело. Снова коснулся кожи губами и спросил:

— Все честно, Ласточка. Ты скрывалась от меня полгода, и я требую возмещение морального ущерба.

— Похоже на пожизненное рабство.