Хватить молоть чушь, — поморщилась я и снова попыталась подняться. Безуспешно!

— То есть ты считаешь, что все сказанное этим утром и… ночью — ложь? Тебе нужны другие доказательства. Если хочешь, я могу!

— Ничего не надо, — поспешила я заверить и посмотрела на свои пальцы, которые уже теребили край юбки. — Просто дай мне уйти. Я исчезну.

Мужчина отрицательно покачал головой и пододвинулся ко мне, сжав мои ладони в своих. Он не понимал. Наверное, вновь наговорить гадостей, называя это чистой правдой, было бы проще. Но я не могла. У меня язык не поворачивался, особенно после его признания в любви, от которого до сих пор звенело в ушах.

— Что, правда?! — начал злиться миллионер. — Так расскажи же, в чем именно! Мне не терпится узнать, почему моя девочка не понимает простой истины. Ты не уйдешь! А если сбежишь, то я хоть на краю света тебя найду. Ей-богу! И твой Никита не поможет. Черт, Ласточка!

Он поморщился, поджал губы.

Я передернула плечами от побежавшего по телу холода. От него волоски на руках встали дыбом, в ногах появилась легкая дрожь, а в груди — тяжесть. И чем сильнее я осознавала, что привычной ложью не отделаться, тем сильнее волновалась.

— Мой папа умер в тюрьме, — резко выпалила я, подняв голову. — Рома, убери от меня руки, а то я за себя не ручаюсь. Может, ты и не помнишь, дело-то было четыре года назад, но именно из-за тебя он попал туда.

Миллионер в непонимании прищурился.

— Ты ничего не путаешь?

— А что тут путать? Ходоров Роман Георгиевич в десять утра сбил пешехода на своей красной Ауди. Хочешь, могу назвать точный адрес, номер машины, а главное — человека, на которого свалили вину за эту аварию?

— Ммм, ты точно что-то путаешь. Я в жизни никого не сбивал! Мы можем попросить Роберта разобраться в этой ситуации. Нет, мы точно попросим, ибо мне не нравится, что моя девушка обвиняет меня в смерти своего отца!

— Я вообще-то не твоя девушка.

Рома не отреагировал на мое заявление. Он потянулся к телефону и вышел в другую комнату. Я же осталась сидеть за столом нервно грызть ногти. Было странно вывалить на миллионера весь негатив, скопившийся по отношению к нему, но получить в ответ непонимание. Нет, я подозревала, что он не помнил. Вот только удивление Ходорова-младшего мне показалось искренним.

Тем временем возле моих ног сел Морзе. Он поднял на меня глаза и неотрывно смотрел, как делал постоянно еще в приюте. Я не удержалась. Переместилась со стула на пол и начала гладить пса, чувствуя, как от этой простой ласки капля за каплей уходит напряжение. Но его накопилось слишком много и к возвращению миллионера не уменьшилось даже наполовину.

— Не хочешь пройтись? Его нужно выгулять, а нам — подышать свежим воздухом.

И почему не могу просто сказать «нет» и уйти? Ведь он не станет удерживать силой.