Вот только из-за состояния полной разбитости я еще не прочувствовала этот момент в полной мере. Наверное, ударной волной накроет чуть позже.

— Представляешь, Георгий Витальевич приказал вернуть все потраченные на его сына деньги, — промычала Юля, не поднимая голову. — Я рвала свою пятую точку, чтобы…

— Не надо, — выдохнула я и положила руку на ее плечо. — Давай не будем о проблемах.

— Вика-а-а, — простонала сестра и выпрямилась. — Где мне взять столько денег? Почему нужно быть таким мудаком? Он же сам приказал, сам выделил их, сам сказал обставить все наилучшим образом!

— Тебе сколько сахара?

— Я разве виновата, что его сынок не хочешь браться за голову? — завыла она, между делом ответив: — Одну ложку.

— Все-таки не согласился на должность? — с трепетом в груди спросила я, но тут же опомнилась: — Да все они гады, думают только о себе любимых.

— Ты хоть представляешь, сколько я прикрывала его задницу? Сколько слушала выговоров от его отца только потому, что тот не явился на собрание? А что взамен? — она шмыгнула носом, глаза заблестели. — Уволил тем же утром!

— Кто? Роман Георгиевич или Георгий Витальевич?

Юля тяжело вздохнула, обреченно подняла на меня глаза. Видимо, в голове у нее сейчас крутилось много ругательств на всех Ходоровых вместе взятых. А после она еще долго припоминала случаи, когда ей приходилось терпеть, молчать, обставлять все таким образом, чтобы ее непосредственный начальник мог и дальше пользоваться средствами его отца и при этом ни о чем не заботиться.

В другом случае я слушала бы ее и поддерживала. Но сейчас каждое упоминание Ходорова-младшего резало по сочившейся ране. Хотелось попросить ее замолчать. Только чтобы не вспоминать о нем. Лишь бы не всплывало перед внутренним взором его лицо, искаженное гримасой отвращения. Я задержалась взглядом на кружке, с которой Рома обычно пил чай, и провела кончиком пальцев по ободку. Так некстати вспомнила его заразительную улыбку. Словно наяву увидела, как он обнимает меня, садит вот на этот стол, а потом… называет продажной тварью и уходит.

— Меня тоже уволили, — пребывая в шоке от видения, перебила я сестру. — Сегодня утром начальница заставила написать заявление.

— Ой, в твоем приюте…

— Я работала грумером, — заявила строго и поспешила выключить засвистевший чайник. Обернулась к Юле и тоже решила вывалить на нее накопившиеся проблемы. — В ларьке, в котором работаю по ночам, понизили зарплату. В этом месяце мне не хватит, чтобы заплатить кредит. А еще я машину сегодня разбила.

Юля посмотрела на меня обреченно. Я отвернулась, не желая увидеть во взгляде укор, непонимание, снова услышать нравоучения.