Ничего интересного она не увидела, если не считать слегка оголившегося зада мистера Блютона, который менял покрышку.

По дороге к Сэмпсону мы остановились у пары других клеток. Лев совсем облез и походил на шавку. Слоны не шевелились, так что казались какими-то искусственными. Бегемоты попрятались в воду, и я не могла их винить: еще чуть пожарче — и на моем лице легко можно будет зажарить яичницу.

Вскарабкавшись на наше любимое дерево напротив вольера с Сэмпсоном, я почувствовала такое облегчение, что вижу наконец Короля, даже едва не расплакалась.

Сэмпсон лежал на спине и мычал песенку, но обернулся, когда я позвала его по имени, и по орангутановым глазам я поняла: он скучал никак не меньше, чем я. Сэмпсон тут же сунул в пасть мохнатую ножищу. Я рассмеялась. У Сэмпсона все те же заботы, и, глядя на нежащегося в тенечке орангутана, я мигом забыла и о Бобби, трогающем себя за стыдное место, и о мистере Гэри с падре Джимом, которые умчались в Калифорнию к другим сладким булочкам, и даже о том, что мистер Дэйв с Тру еще намаются друг с дружкой.

И тут Тру закурила сигарету, выдула свое знаменитое французское колечко и сказала:

— Девочки… У меня идея.

Вечером опустилась духотища. Жара не желала спадать, как бывает после включения фонарей. Воздух пах свежескошенной травой и макаронами с сыром, которыми накормил нас на ужин мистер Дэйв. Этель принесла на десерт медовую коврижку.

Мы с Мэри Браун и Тру расселись на ближайших к будке брусьях и, снова обмозговывая детали гениального плана Тру, наблюдали за тем, как на дальней скамейке Бобби режется в шашки с Мими Бюшам.

— Готовы? — спросила Мэри Браун, плавно сползая с брусьев.

Еще одна причина, отчего мы с Тру так ее любим, — она-то всегда готова. На что угодно. Позвонить в дверь и убежать. Или пнуть колесо грузовика на «Автозаправке Филларда» и с громким стоном повалиться на землю, будто ее переехали. А однажды, притворившись калекой, она бродила по домам и клянчила мелочь, на которую накупила потом лакричных конфет.

Нет, наша Мэри Браун — точь-в-точь обезьянка! Очень смелая обезьянка.

— Готовы, — выдохнула я.

Но это была неправда. Я боялась не меньше, чем когда карабкалась на самый верх вышки над бассейном и медленно шла по шершавой доске к краю. И там застывала, качаясь, в ожидании мужества, которое пришло бы спихнуть меня вниз. Даже не могу сказать, сколько раз я спускалась затем по ступеням, низко свесив голову от стыда.

Но сегодня я не собиралась сдаваться.