Сейчас. Даже бровью не повел, нахал небритый!

    время прихода риэлтора все ближе! Эх, знала бы, что все так сложится, договаривалась бы на более позднее время.

   Почти уверена, что эта встреча в присутствии Артема выйдет мне боком. Только Маша знала о моих планах. Больше я никому не говорила, что собираюсь продать квартиру. Даже сестре. И уж тем более не хотела, чтобы Зорин был в курсе дела. Потому что он будет против. Несмотря на то, что мы давно не вместе, он все равно будет против.

   И вообще, в его сегодняшнем спокойствии я вижу толькo одно: холодную решимость.

И что бы он там для себя ни решил – не отступит. Уж я-то знаю.

   Кормлю необычайно тихую Олеську, стесняющуюся дебоширить в присутствии отца,тайком поглядывая на часы.

   Ну, все. Сейчас придут.

   И – та-дам. Звонок в домофон.

   Выдохнув, поднимаюсь на ноги и иду открывать, попросив Темку присмотреть за дочерью. Не уверена, что идея хорошая, но уж какая есть. Мне надо хотя бы пару минут передохнуть, перевести дух. Стоит скрыться от него в коридоре, как начинает трясти. Как же сложно находиться рядом с ним. Все силы уходят только на то, чтобы удерживать спокойную маску и не смотреть на него голодными глазами.

   Темка рядом, в этом доме, как раньше...

   Хотя ни черта не так. Все изменилось.

   И в груди щемит,и во рту горькo.

   Он сегодня молчалив, собран. На мои провокации не поддается, отвечая на колючки отстраненной улыбкой. Как и раньше, гасит мои порывы. Только он умел так делать. Только он.

   Однако прекрасно понимаю, что все это временное. Зорин просто выжидает подходящего момента. Просто так прийти, сидеть и молчать – это не в его духе. Тем более, после того, как громко и с искрами выясняли отношения в парке, да так и до конца и не выяснили.

   Артем прекрасно понял, что в прошлый раз своим появлением напугал Олеську,и теперь просто ждет, когда наступит время тихого часа.

   И я тоже жду. С затаенным ужасом и пока еще сдерживаемой паникой.

   Олеся молчит, не ревет, видать, копит запал. Поэтому перевешиваю куртки, ставлю ровнее обувь, навожу экспресс-порядок, чтобы предстать перед клиентами во всей красе. Заодно тяну время, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Нельзя так убиваться и переживать из-за мужиков.

Нельзя. Даже из-за таких, как Зорин. Даже из-за тех, которых безумно любишь. Просто нельзя.

   Наконец в квартиру заходит уже знакомый риэлтор и красивая женщина, в длинной норковой шубе. Спокойная, деловая, с собранным изучающим взглядом.

   Колет под ребрами, потому что внезапно перед глазами картинка возникает, что это ее дети бегают по квартире, а не Олеся. Это она пьет кофе на моей кухне. Она, а не я. И от этого становится тошно.

   Черт. Сама себя не понимаю.

   Начинаю экскурсию по квартире.