Хочу, чтобы все знали, что это уже не шутки. Все серьезно. Ну и так, чисто для информации, я уже сказал «да», ясноглазая.

— То есть вариантов у меня все равно, как бы и…

— Вика? — пробегает колючим морозом по коже знакомый голос, прозвучавший за спиной. За одним потрясением наступает второе. Я напрягаюсь вся, до самых кончиков ушей.

Да быть того не может! Этот супермаркет находится в трех кварталах от нашего дома. И тем не менее лицо Рената каменеет, когда он кидает взгляд поверх моей макушки, где звучит новое и требовательное:

— Виктория Марковна!

Делать нечего.

Оборачиваюсь.

Она, как всегда, безупречна в своей норковой шубке и замшевых сапогах. Укладка волосок к волоску. Легкий макияж и стопроцентная уверенность в своем превосходстве. Сейчас стоит, во все глаза смотрит на красавчика, который словно почувствовав нависшую над головой его бедовой ясноглазой угрозу, обнимает меня за талию и прижимает к себе. Как и перед Ильей инстинктивно демонстрирует свою готовность к любой стычке. Вот только этого нам не хватало.

— Не хочешь нас познакомить со своим…? — заламывает мама свою идеальную бровь.

Не хочу, но, похоже, придется.

— Ренат, знакомься — это моя мама, Инга Александровна. Мама — это Ренат, мой…

— Подружка, видимо, — поджимает губы ма, перебивая. — Та самая, у которой ты уже три недели живешь, бегая от нас с отцом. Не стыдно?

— Я не от кого не бегаю! — шиплю, вот только разборок семейных нам не хватало. Посреди забитого людьми магазина на глазах у красавчика. Да! Да, Стыдно, блин! Чувствую себя мелким нашкодившим ребенком! Даже щеки снова начинает жечь румянец.

— Как будто собственного угла и дома нет, — не унимается ма.

 — Позор, Виктория!

— Есть, — вздрагиваю от того, какое тотальное сквозит напряжение в голосе Рената, — и угол, и дом. Ренат, — тянет руку, — парень вашей дочери, и мне очень не хотелось бы начинать наше знакомство с ругани, Инга Александровна.

Я стою, затаив дыхание. Мама, кажется, впадает в молчаливую ярость. Да, ей придется смириться, мой Реня молчать в тряпочку точно не будет. Особенно, когда дело касается меня.

Мама переводит взгляд с руки парня ему в глаза. Уголок ее упрямых губ дергается. То ли от нервов, то ли от шока.

Пожимать протянутую Ренатом ладонь она, разумеется, не торопится. И он это тоже понимает и ухмыляется.

— Интересно, — переводит взгляд с Рената на меня мама. — Отец в курсе?

— Нет, и знать ему пока не обязательно.

— Вика, не глупи! Возвращайся домой. Пообижались, попсиховали и будет.

— Я дома, — говорю упрямо, сжимая ладонь красавчика, которую мама не посчитала нужным вежливо пожать. — Вам с папой придется смириться, что я уже не маленькая и у меня теперь есть своя жизнь.