– Мы из Соликамска от имени всех женщин! Наш химкомбинат отравляет атмосферу, дети мрут в детских садах…

Михаил Бочаров, худощавый 48-летний мужчина с острыми глазами, быстрой умной улыбкой, с красным депутатским значком на пиджаке, встретил меня у входа и сказал постовому милиционеру:

– Пожалуйста, – вежливо проговорил милиционер. – Только документики надо в книгу записать.

Я протянул водительские права штата Массачусетс.

– А по-русски у вас ничего нет? – спросил он.

– Нет, – сказал я и не удержался от иронии: – По-русски уже не держим.

Но тут довольно ясно: «Р» это русское «П», «L» это «Л», «О» это «О» и так далее…

Старательно перерисовав мою фамилию в большую конторскую книгу, милиционер сказал:

И вот я сижу на шестом этаже, в гостиной номера «люкс», где у Бочарова штаб-квартира, почти как у американского сенатора, – два помощника, стол для заседаний, постоянно трезвонящий телефон, а за окном видна утренняя Москва.

– В нашей региональной группе депутатов руководство коллективное: Сахаров, Афанасьев, Ельцин, Попов и Пальм.

А я вхожу в координационный совет, в этом совете 20 человек… – сыплет краткими фразами Бочаров, и я почти физически чувствую, как он весь заряжен энергией на целый день работы. Сейчас, с утра, избыток этой энергии так и прет из него, как из Майкла Тайсона перед боем.

Но я тоже заряжен какой-то непонятной энергией, которая вот уже шесть суток носит меня по Москве без сна и отдыха. Я говорю:

– Насколько я знаю, вы один из авторов экономических программ и реформ перестройки.

Поэтому я хотел бы обсудить с вами одну проблему, которая встала передо мной, когда я про вашу перестройку сочинял в США роман. Можно?

– У нас есть час. Можете обсуждать любые проблемы! – Бочаров чуть ли не подпрыгивал на стуле от нетерпения ринуться в бой.

– Хорошо. Так случилось, что при сталинском режиме довольно значительная часть русского народа была переселена в окраинные национальные республики. Принудительным способом, экономическими методами и так далее. В Эстонию, в Казахстан, в Среднюю Азию.

Я внимательно слежу за советской прессой, но нигде не вижу – ни в левой печати, ни в правой, ни даже в программах «Памяти» – призыва к русскому народу вернуться к себе домой.

– Вы имеете в виду – вернуться из-за границы? – спросил Бочаров.

– Нет. Вернуться из-за границы – это сейчас, может быть, даже легче, чем из Латвии переехать на Рязанщину. Я имею в виду возвращение русских людей в Россию из Казахстана, из Эстонии, из Азербайджана.