— Что папа весь этот месяц так крыл дядю Яшу последними словами, что стены краснели?

— Какого дядю Яшу? Моего покойного брата? — уточнила она.

— Вот именно! Который сидел за изготовление фальшивых золотых червонцев! А делал он их из того золота, что потихоньку покупал папа! — добавил Лазарь. — Счастье великое, что у него хватило ума не приплести к своему делу еще и его!

— Ха! Кто бы тогда оплачивал его адвоката! — воскликнула женщина.

— О, наш любимый дядя Яша! — язвительно сказал Лазарь. — Это был такой великий гешефтмахер, что мог с легкостью завалить даже самое надежное дело!

— Не смей говорить о Яше плохо! Человек давно уже в могиле! А о мертвых либо хорошо, либо ничего! — прикрикнула на сына мать.

— Мама! Он умер всего год назад! — поправил ее Лазарь. — И давай не будем осквернять память о нем ложью! Он был неудачником!

— Не смей спорить с матерью! — взвилась женщина и уже спокойнее спросила: — Значит, тот человек показал тогда Исааку золотой червонец?

— Да! Причем производства Яши! — раздраженно ответил Лазарь. — А твой брат тогда еще сидел!

— И ты нарисовал для полиции его портрет! — возмутилась она.

 — Что ты себе думал?

— Мама я сам себе не враг! К тому же уж ты-то знаешь, какой из меня художник! — отбивался сын. — Дяде Яше это повредить уже не может! А мне неприятности не нужны!

— Из Израиля никого не выдают! — уверенно заявила она.

— Сначала туда надо попасть! А если мы будем собираться такими темпами, то приедем как раз ко второму пришествию!

— Господи! Когда мы наконец отсюда уедем! — простонала Дора Михайловна и скомандовала: — Ну, что ты стоишь? Давай собираться!

А в это время сидевший в своей машине Степан рассуждал о пользе подслушивающих устройств, которые в этот раз себя не оправдали: Яков умер, а без него выход на неведомого заказчика придется искать самим.

И он поехал разговаривать со второй женой Егорова.

Разбуженный рано утром, причем так, что воспользоваться туалетом он уже не мог, заспанный, с помятым от сна лицом, Гуров вышел из вагона. Толпа направлявшихся к подземному переходу пассажиров была довольно внушительна, так что он в своем неприметном виде легко в ней затерялся.

Выйдя на привокзальную площадь, он огляделся: предлагавших свои услуги таксистов и «бомбил» было много, только Гурову спешить было незачем. Город он совершенно не знал — как-то не привелось ему здесь бывать, и он представления не имел, где искать улицу со странным названием Хвесина. Времени у него впереди было еще много — не соваться же к людям в такую рань, и он собрался пока решить насущные вопросы: хотя бы на скорую руку умыться и позавтракать.