И пусть из этих восьми только один Игорь носит его фамилию, остальные все равно называют его «папой» (Дмитрий, правда, «батей»), а вот Лиза для них всех «мамочка».

И ради этого стоило через все пройти! В том числе и через казнь тех извращенцев, что глумились над детьми. Вернувшись в Москву, он снова позвонил друзьям и, когда они к нему приехали, обо всем им рассказал. Все дружно решили, что эти подонки не имеют права жить, вместе вынесли им смертный приговор и вместе привели его в исполнение. И только после этого у него в груди начал таять тот комок льда, в который превратилось сердце, когда он узнал, что случилось с детьми, только после этого он смог вдохнуть полной грудью. И не жалел ни о чем.

Стас уже изъерзался на месте и, не сдержавшись, все-таки спросил:

— Лева, а ты знаешь, где служил Зотов? Ну, тот, что был директором детдома, когда оттуда мальчишки сбежали?

— Знаю, — спокойно ответил Гуров. — В спецназе, и биографией его я тоже поинтересовался — позвонил одному из друзей отца. Так что они, Сидоркин и Зотов, сработали на пару.

— Не думаю, чтобы это был Зотов, — с сомнением произнес Стас. — Чтобы Егорыч ему такое простил? Да никогда!

— При чем тут это? — удивился Лев. — Простил — не простил! Это такая мелочь перед лицом общей беды! Просто они оба очень любят детей!