А Прост к нему даже близко не подошел — я, дескать, санитар, мое дело — полы мыть. В общем, помер Рябой в году… Дай бог памяти… Точно, в 1997-м. Потом уже выяснили, что аппендицит у него гнойный был, прорвало его, начался перитонит, и кранты. А вот если бы Прост его посмотрел и диагноз правильный поставил, то пожил бы еще. Ну а на место Рябого Ленька Ухо встал, он как раз незадолго до этого прибыл, двадцать лет ему дали. Вот он-то как раз был из Москвы.

— Ухо? — переспросил Стас.

— Ну да! У него уши разные. Правое было больше левого, да еще и оттопыривалось. Полный отморозок! Бандит, на котором пробу негде ставить. Да в 90-е такими все колонии были забиты.

— Это случайно не Круглов Леонид Михайлович? — уточнил Крячко.

— Да! — подтвердил Семен Степанович. — Ну и память у тебя!

— Так мы же его и брали, — объяснил Стас. — Только почему он вдруг Ухо стал? У него же «погоняло» Кругляш было? Ладно, черт с ним! Ну и что там дальше было?

— Не знаю, чем уж Прост ему приглянулся, но он его под свою опеку взял.

— Так оба на голову отмороженные, — буркнул Крячко. — И вся разница между ними только в том, что один врач гениальный, а второй бандит законченный. Я дело Круглова очень хорошо помню, у него руки по локоть в крови! Та еще мразь! Кстати, он наркотой баловался. И вот у меня какая мысль возникла: а не мог Прост в медпункте что-то такое для него готовить?

— Не знаю, — задумчиво произнес Семен Степанович. — Как-то даже не думал об этом, потому что там вроде не из чего было.

— Такой умелец, как Прост, мог что-то придумать, — предположил Стас.

— Но даже если так, то Прост вышел осенью 2002-го, не мог же он наготовить для Уха много этой отравы впрок? У того бы ломка началась, а уж это я бы точно узнал. Ну вот вроде и все, что могу сказать.

— Черт! — воскликнул Стас. — Нужно будет сейчас в колонию позвонить и узнать, как там Круглов поживает — кажется, мне есть о чем его расспросить. Только там уже, наверное, рабочий день кончился.

— Да я тебе и без них могу сказать, что не живет он больше — свои же его кончили, потому что зарвался и беспредельничать начал. Заточку в бок, и вся недолга!

— Все равно придется еще и его дела поднимать, и ваше, и наше, — вздохнул Крячко. — Круглов же к моменту смерти уже семь лет отбыл, вот и надо выяснить, кто к нему приезжал, писал, посылки присылал.

— Только мать ему писала и посылки отправляла, а вот приезжать — никто не приезжал, старая она у него уже была, не осилила бы такую дорогу.

Поблагодарив Семена Степановича за помощь, Стас с тяжким вздохом написал запрос в архив суда на уголовное дело еще и Круглова Леонида Михайловича. Его деятельная натура категорически не переносила длительное копание в бумагах, вот он и затосковал, предчувствуя неизбежное.