— А водку он часто брал?

— Через день по бутылке, говорил, что норма у него — 250 граммов в день. Врачи, мол, для сердца рекомендуют.

— Ну а что еще по внешности сказать можете?

— Брови у него были светлые, ничем не примечательные, — продолжила она. — Нос, видать, перебитый, потому что по роже его горбинка ему не полагалась. Губы вот у него красивые были, очерченные такие, крупные, словно вырезанные — женщине такие впору. Только он все больше кривил их в ухмылочках разных.

— А зубы? Может быть, не было какого-то или коронка золотая, например, — продолжал допытываться Гуров.

— Нет, зубы как зубы, прокуренные только — он же «Беломор» смолил! Сказала я ему как-то, чего он нормальные с фильтром не берет, а он мне в ответ, что мать его такие курила. Он в детстве у нее папиросы таскал, вот и пристрастился, с тех пор другие не курит.

— А других татуировок у него не было?

— На груди-то точно была, но я только часть ее видела — вроде волны какие-то. Да и на руках, наверное, были, но он прятал их — даже в самую сильную жару рубашку с длинным рукавом носил.

— А якоря у него не было? — спросил Лев.

Тут продавщица зависла, уставившись взглядом на полки с коробками и что-то соображая, а потом заявила:

— Может, и был. У него вот тут, — она похлопала себя по тыльной стороне правой ладони, — как я сейчас думаю, что-то было наколото, да он свел, шрамы там были. А так-то руки у него красивые были, не мужицкие, а вроде твоих.

— Он сюда один приходил или с хозяйкой?

— По-разному было. Когда много покупок делали, то, бывало, и на «Газели» своей приезжали.

— А что они обычно покупали?

— Крупы и консервы в основном, — подумав, ответила баба Дуся. — Муж у нее желудком маялся, так она манку помногу брала, гречку, рис опять же, сахар, конфеты иногда… Шоколадные, но самые дешевые, те, что на развес идут… — Она замолчала и вдруг воскликнула: — Ой, вспомнила! Они же консервы разные прямо коробками брали, вот он и потянулся как-то за одной такой наверх, рукав левый у него и сполз вниз, а там цифры были, вроде тех, что на памятнике, — год рождения и год смерти, через черточку.

— Ну и память у вас, Евдокия Андреевна! Цены вам нет! — восхитился Гуров, и продавщица довольно улыбнулась. — А уж перед хозяйкой-то он, наверное, лебезил?

— Щас! — усмехнулась она. — Та как-то раз бананы хотела взять, а он ей запретил. Она ему: «Так я же для себя», а он прямо отрезал: «Обойдешься!»

— Ну, значит, он служил не ей, а ее мужу, а тому какие фрукты при больном желудке? — понятливо покивал Гуров.