В итоге он всё-таки остановил кровотечение у Вадима, затем занялся мной, и теперь восстанавливал колено неудачливого парня.

К этому моменту я уже успел и с Анной поговорить. Так хоть как-то удалось объяснить довольно упёртой девушке, что ситуация была очень неожиданная, и что не будь той девочки, которую я захотел спасти, то сама Анна смогла бы сосредоточиться на моей защите и не допустить ранения. И старался всё это говорить как можно убедительней.

Вот вроде нормальная боевая девушка, которая прошла через довольно серьёзное обучение, но уж очень близко к сердцу она принимает собственные, как ей кажется, провалы.

Одним словом, я кое-как её успокоил и теперь наблюдал забавный разговор с нашим целителем и Вадимом.

— Эх вы, голубчик. Можно подумать, без ваших вечных травм у меня совсем не осталось бы работы, — сказал Соколов, явно намекая, что Вадим сюда попадает не в первый раз. Ну, с учётом того, что он, со слов остальных членов отряда, часто попадает в неприятности, подобное было не слишком удивительным. — Вот как вас угораздило получить одну пулю в колено и сломать коленную чашечку, а второй едва не зацепить бедренную артерию? Вы явно были не в своём уме, когда так безрассудно прыгали на вооруженного человека, — осуждающе покачал он головой.

— Зато теперь я могу говорить, что меня когда-то вела дорога приключений, пока мне не прострелили колено! — повеселел Вадим сразу после того, как боль прошла, и ему правильно срастили раздробленную чашку в колене. Вот, даже шутить стал.

— Ох… Знаете, голубчик, я в своём почтенном возрасте при большом желании и, разумеется, затрате сил, могу вернуть человеку конечность.

Могу за короткий промежуток времени срастить ему кости, вылечить ожоги, спасти от колотых, резаных, дробящих и пулевых ран. Но вот сколько бы я ни старался — врождённый идиотизм излечить не могу.

От услышанного я и Анна слегка усмехнулись, видя недоумевающее лица Вадима, до которого позже всех дошёл смысл сказанного.

— Вот шутите вы, Георгий Иннокентьевич, а я возьму и обижусь. Не занесу вам ваши любимые кексики, и останетесь вы с носом, вот! — демонстративно скрестил руки на груди Вадим и отвернул голову, строя из себя обиженку.

— Обидеть целителя может каждый, голубчик. Только вот когда вы ко мне в следующий раз попадёте, я же могу ненароком ошибиться. Старость не радость, как-никак, — печально вздохнул старик. — Вот у вас, возьми, что-то да сломается, и по моей халатности кости неправильно срастутся, которые вы и так постоянно ломаете, и придётся их снова ломать. И снова, и снова, и снова, пока не срастётся как надо, — улыбнулся Соколов.