Тебе это не идет, — грозно шипит мне в лицо, а я со всей силы пытаюсь его оттолкнуть

— Да пошел ты! — выплевываю ему прямо в лицо.

Он зол. Очень. Я вижу с какой силой он стискивает зубы. Несколько секунд он колеблется, но все же отпускает меня вместе со стулом и так же резко отстраняется.

— Как там сын? Он ведь школьник уже. Взрослый совсем, — он разворачивается ко мне спиной и размашистым шагом проходит по приемной.

Так вот зачем ты приперся сюда. Отцовское чувство сыграло. Ну-ну.

— Чего тебе надобно, Игорь? — поднимаюсь и подхожу, останавливаясь у него за спиной.

— Ничего.

Просто хочу поужинать с тобой, — он делает вид, что рассматривает картины, висящие на стене. Хочу про сына узнать.

— Про кого? Про сына? Ха-ха-ха! — я начинаю истерично смеяться. Самому то не смешно? — закрываю глаза и устало провожу рукой по лицу.

— Не ерничай. Иван ведь мой сын и я хочу о нем побольше узнать. Я могу конечно и сам. Он ведь в триста седьмой школе учится, если я не ошибаюсь, — он обходит меня и садится обратно на диван.

— О, как! Справки навел, — я присела на край своего стола и сложила руки на груди. Значит так, Игорь.

МОЙ — я делаю акцент на этом слове, — сын считает, что его папа погиб в Чечне. Каждый год в день памяти, мы носим к памятнику погибшим солдатам цветы, — я вижу, как ему становится неприятно от моих слов и поэтому продолжаю говорить, — Ваня резко и остро реагирует на то, что у него нет отца. Его классная руководительница однажды назвала его безотцовщиной, и он ей за это резиновую змею подложил в сумку. Ребенку пришлось научиться стоять за себя в такие моменты. — взгляд Игоря начинает метаться.

Ему больно и неприятно, а мне его ничуть не жаль.

— Тебя для него не существует, Игорь.

Если ты заявишься к нему в школу, то ты его только напугаешь. И будь уверен в том, что он не воспылает к тебе безропотной любовью.

Вознесенский молчит, а меня начинают душить слезы. Не за себя. Нет. Мне за Ваню обидно. Каждой маме болит душа за ее ребенка. Мне всегда казалось, что мой сын как будто чем-то обделён. Когда ему было четыре года, он приходил из сада и просил взять папу его друга Максима к нам на прокат, на выходные. Потому что видел, как папа играет с Максом, как несет его в сад на плечах. И ему тоже хотелось так же.

Но у него была только мама, которая обделяла его вниманием. А обделяла, потому что мне надо было пахать как мужику, чтобы обеспечить нормальную жизнь своему ребенку. И кроме меня о нем никто и никогда не заботился.

— Просто поужинай со мной, Арина. Иначе мне придется проверить на практике его реакцию на меня, — его слова возвращают меня в реальность.

И я не успеваю ничего ответить, потому что в этот момент открывается дверь кабинета и появляется Тим.

— Привет, Игорь! Извини, что заставил ждать.