Войдя в гостиную, я обрадовался.

— Здрав будь, Владимир.

Гравий открыл глаза мгновенно, будто не спал. Скинул ноги в измазанных болотной грязью сапогах с резного подлокотника дивана и сел.

Высохшая грязь осыпалась с сапог на ковёр. С плаща Гравия — на диван.

— Ой, — смутился Гравий. — Извиняй, не хотел. Дай метёлку, приберу?

— Ещё не хватало! — возмутилась образовавшаяся в дверях тётка Наталья. — Нешто здесь подметать больше некому? Кофию желаете, господин хороший? Али сразу обед подать?

— Подавай сразу обед, — решил я.

Гравия не спрашивал. Охотники, по моим наблюдения, пребывали в двух состояниях: голоден и адски голоден.

Было, конечно, третье: «налопался, встать не могу», но такое случалось не часто. Как правило, в моей столовой у меня на глазах. А Гравий здесь не появлялся уже давно.

Тётка Наталья подала обед.

— На вия я не поспел, — с сожалением сказал Гравий, орудуя ложкой. — Задержался. Больно уж тварь попалась хитрая. Два дня за ней гонялся, а на третий подумал — саму выловил, так неужто гнездо не найду?

— И сколько ещё дней гнездо искал?

— Три. Потом плюнул. Да и захолодало сильно.

Сибирь, чай, это тебе не здесь.

Гравий отодвинул от себя опустошенную тарелку. Потянулся за медальонами из телятины.

— Понял, — кивнул я. — Собственно, насчёт Сибири и хотел с тобой поговорить. Ты ведь те края хорошо знаешь?

— Хорошо знать нашу губернию можно. Да, может, пару соседних. А Сибирь — огромная. До того велика, что…

— Много дней будешь идти и ни одного человека не встретишь, — кивнул я. — Помню, ты говорил. Но, тем не менее. Какая-то цивилизация ведь имеется?

— Ну, люди живут? Поселения есть, не совсем они там дикие?

— Скажешь тоже.

Это вы тут — дикие. А в Сибири, чтоб ты знал, люди жили, когда на месте нашего Смоленска болото было.

— Это откуда такая информация?

— Какой ещё Дионисий?

— Старец. В пещере жил.

— А. Ну если в пещере жил — охренительно компетентен по части цивилизованности, ясное дело.

— Вот и я говорю, — Гравий серьёзно кивнул. — Это мы тут — дикие. А в Дионисовой пещере люди жили за тыщу лет до того, как звёзды падать начали.

— Погоди. — В голове у меня щелкнуло. — В Денисовой пещере? Это Алтайский край, что ли? Колыбель человечества, и всё такое прочее?

— Красиво сказал! — одобрил Гравий.

— Колыбель человечества… Ишь!

— Ладно, понял тебя. И как там этот Денис? Что интересного рассказывает?

— Да ничего уже не рассказывает. В прошлую зиму помер.

— Жаль. Зря он это, не вовремя… А когда жив был, что рассказывал? Он ведь, если я правильно понимаю, в той пещере немало времени провёл?

— Молился он там. Говорил, что в миру грешил много, по бабам особенно. А как старый стал и по бабам уже не смог, так решил молиться.

— Мудро.