Мой покойный кузен не отказывал побочному сыну в содержании, похлопотал даже о том, чтобы устроить его в гвардию. Но ни фамилии своей, ни титула не дал.

— Ясно. С вашего позволения, дамы, теперь я вас покину. Уверен, что скучать на будете, у вас наверняка найдётся о чём поболтать.

Чтобы избежать лишних вопросов, я сдавил в кулаке троекуровский амулет и в следующую секунду вместо гостиной оказался на крыльце особняка. Тут уже без спешки сотворил Путеводное Яблоко. Сказал:

— Митрофан Аполлонович Дорин. Уверен, что его найти будет куда проще, чем ведьму.

Яблоко определенно придерживалось того же мнения. Чуть покачнулось и устремилось вперёд.

— Да что ж такое, — вздохнул я. — Серьёзно? Опять⁈

Яблоко снова остановилось у дверей кабака.

— Вот, знаешь. Ничего плохого сказать не хочу, но тебе в таких местах прямо как мёдом намазано.

Яблоко возмущенно трепыхнулось.

— Ладно, ладно, не обижайся. Помню, что в первый раз кладбище было. Ну и, справедливости ради, где ещё быть под утро бездельнику? Не на работу же собираться.

Я потянул на себя дверь кабака. Изнутри дохнуло крепким угаром. Большинство посетителей, впрочем, уже разошлись. За большим столом догуливала единственная компания, из пяти парней в гвардейской форме.

— Клянусь вам, господа! — донеслось до меня. — Я вот-вот буду богат! Как только управлюсь с бумажной волокитой, немедленно вступлю в наследство. Со всеми долгами расквитаюсь с лихвой, слово честного благородного человека!

— Ну смотри, Митрофан, — покачал головой один из парней. — Который месяц в долг живёшь. А уж карточных долгов за тобой столько, что хватило бы папенькиного наследства, расплатиться по всем.

— Расплачусь, не сомневайся! Даю честное благородное слово!

— Эк ты лихо словом-то разбрасываешься.

Митрофан резко обернулся. Я подошёл к столу.

— А ты ещё… — начал было Митрофан.

Но прикусил язык — увидел у меня на руке охотничью перчатку. А потом, видимо, узнал и в лицо. И побледнел.

— Не имеем чести быть вашими знакомыми, любезный, — ледяным тоном произнёс парень, говоривший с Митрофаном. — Полагаю, вы ошиблись адресом. Если это так, немедленно извинитесь перед господином Дорином и проваливайте. Да молите бога, чтобы…

— О чём мне молиться, я сам разберусь. — Я положил руку в перчатке на спинку стула, где сидел Митрофан. Посмотрел на говорящего. — Тебя, приятель, в первый раз вижу. Не то чтобы ты был мне симпатичен, но как благородный человек, считаю своим долгом предупредить: господин Дорин с тобой не расплатится. Впрочем, как и со всеми остальными.

— Почему? — вмешался персонаж, до сих пор молчавший.

— Почему? — поддержал ещё один.

Н-да. А Митрофанушка-то, походу, по части производства долгов в промышленном масштабе — просто ударник социалистического труда.