– Ну Глеб и его отец утверждают, что ты врешь, а реальная Олеся Васнецова, студентка медицинского университета, погибла в аварии два года назад. В Москве.

Я выпрямляю спину, откидываясь на спинку. Страшно, как люди умеют все подстраивать.

– Я лишь надеюсь, что они не подстроили аварию, чтобы реально похоронить некую студентку медицинского.

– Я на самом деле тоже. Помнишь грымзу Олейникову? – вдруг спрашивает он, чуть прищуриваясь.

– Географичку? Она еще плевалась, когда что – то яростно доказывала.

Миша выдыхает, чуть наклоняясь ко мне.

– И почему ты вечно сидела на первой парте? Не противно было?

– А у меня очки же были. С толстыми стеклами. Считай, как подводные.

Миша вдруг заливается смехом. Смеётся долго, красиво, вызывая у меня невольную улыбку.

– Охереть. Ты Олеся.

– Ладно, ладно. Блядь, да как так вышло. Ты тогда расспрашивала про износ, я и подумать не мог.

– А мне хотелось, чтобы ты тогда догадался. Я так боялась говорить тебе правду.

– Надо было сказать, – пинает он меня по ноге под столом, а я в ответ. Не сильно. До болезненного мило.

Он запрокидывает замок из рук за голову, часто и шумно дыша. Смотрит на меня не открываясь.

– Прости меня, Олеся Васнецова.

– Давно простила, Миша Хворостов.

Жизнь сделала крутое пике. Совсем недавно я был беззаботным мажором, которому все было до пизды. А тут уже бывший зэк, получивший в наследство убыточную компанию и ненависть к одной лживой девчонке. В тюрьме… Пиздец сначала.

Первое время понять не мог, как, как блядь девочка, которая признавалась мне в любви, готовая жить без роскоши, так просто меня предала.

По щелчку пальцев. Думал, убью.

Просто согну те долбанные решетки в зале суда, наброшусь и раздавлю. За чувства, что испытал. За будущее, которое отобрала.

Попал в тюрьму и думал жизнь закончится. Либо петухом сделают, либо в драке прирежут.

Но оказалось, что в тюрьме последние дни досиживал отец Глеба. Роман.

Мы никогда особо не общались, хотя раньше он частенько был гостем в нашем доме.

Они с моим отцом были партнерами. Но потом что – то пошло не так. По словам отца, Роман предал его, за что и сел в тюрьму на несколько лет.

Но послушав версию Романа, я понял, что мой отец не был святым. Да я всегда это понимал, просто принимал как данность его поведение. Не мог ослушаться.

Отец Глеба ввел меня в верхушку на зоне, я не только смог остаться целым, но и приобрел некий авторитет после его ухода. Ну или его иллюзию. После Алисы я на все стал смотреть через призму черных очков, никому не мог довериться полностью. Когда вышел Роман, он частенько навещал меня. Как собственно и Глеб. Этот даже попросил разрешения жениться на Кате, словно я мог быть против.