Я же теряюсь, отворачиваюсь, но он не дает, ловит мое лицо большой рукой, невольно улавливаю запах его парфюма.

– Ты прав. Ты не должен. Ты не ее отец.

Держусь из последних сил, он не увидит моих слез. Холодов наклоняется ко мне, еще миг, и его ладонь накрывает мою грудь, с силой сжимает, а меня как будто током бьет. Нет пути обратно, так надо, пусть я себя и возненавижу за это, а его прокляну.

– Скучала по мне? – шепчет.

Его теплое дыхание опаляет шею, а меня аж ведет от его запаха. Ничуть не изменился, только сильно возмужал. Если раньше Олег был начинающим хирургом, то теперь он маститый врач, главный тут, а я… я всего лишь мама девочки, которую он не признал.

– Нет. Ничуть, – вру нам обоим, и на его лице расцветает короткая усмешка.

– А если проверю?

Его ладонь опускается ниже и забирается под мою юбку, касается внутренней поверхности бедра. На его руке красуется обручальное кольцо, и я не выдерживаю:

– Не трогай меня, сволочь!

Скидываю с себя его руку, свожу бедра вместе, шиплю змеей, но это не действует. Олег зажал меня, как птичку, он крупный, и тут нет никакой медицинской этики, здесь ею и не пахнет.

– Раньше таких слов не знала, Яна. Нежной была, хрупкой, ранимой. Куда ты дела ту девочку, ведьма? Где она?

«Стоит под твоим забором без гроша в кармане», – думается мне, но я лишь сверлю его взглядом.

– Я от жизни такой стала! Сделай моей дочери операцию, сделай все, что надо, черт бы тебя побрал!

– А взамен что? Ты подумала над моим предложением? – хрипло шепчет, а сам снова ловко мне под юбку забирается, накрывает промежность через трусики, поглаживает большим пальцем чувствительный бугорок.

Почему-то начинаю дрожать. Олег не мой муж уже, слишком много времени прошло. Он чужой мужчина, он теперь чужой муж.

– Да, – на выдохе, дыхание почему-то сбивается, когда он так близко. Соски становятся каменными и неприятно трутся об чашечки. В животе тянет, хочу отойти от него, убежать, скрыться.

– И какой же твой ответ?

Все так же нежно поглаживает меня по промежности, с ловкостью хирурга находит мое самое чувствительное место, хотя он и так хирург. Олег ускоряет движения, ласкает мою промежность, заставляя меня подняться на носочки и жалобно заскулить:

– Я согласна! Делай со мной что хочешь, но Саше помоги!

Да, я буду себя проклинать за это, я упала ниже плинтуса, да вот только жизнь дочери мне дороже собственной гордости. Все, что скажет, сделаю ради Саши.

– Раздевайся.

Отходит от меня, а я вижу, как у Олега из синих штанов медицинского костюма огромный бугор выпирает.

Во рту пересыхает, сердце ускоряет ритм.

– Ты сошел с ума? Здесь? Сейчас?!

Холодов подходит, достает ключи и закрывает нас изнутри кабинета.

– Сейчас. Снимай одежду, Яна. Встань на колени. Я хочу увидеть, как ты меня умоляешь.