Сначала она исследовала пятачок, где жители дома ставили свои машины. «Девятки» Павла там не было. Сама не зная для чего, Надежда решила обойти дом, чтобы заглянуть в окна квартиры Соколовых на первом этаже. За углом, рядом с раскрытым подвальным окошком, была большая куча песка, а также валялись битые кирпичи. Надежда воровато оглянулась по сторонам и спрятала в непрозрачный полиэтиленовый пакет половинку кирпича, потом помедлила чуть-чуть и сунула туда же вторую. Ручки у пакета угрожающе натянулись, тогда Надежда сунула сверток под мышку и зашагала с самым независимым видом.

На окна квартиры Соколовы давно уже поставили решетки – жена Павла утверждала, что иначе ни минуты не будет спать спокойно. Решетки были на месте, занавески задернуты – на первый взгляд в квартире все было в порядке. Надежда вздохнула и отправилась к подъезду.

Павел Петрович, расставшись с Надеждой, посидел еще немного в кафе, бездумно глядя перед собой, потом спохватился, что у него много дел и что раскисать сейчас не время. В конце концов, подумал он, не поедет он в Париж – ну что такого страшного? Обидно, конечно, и перед Гийомом неудобно, но переживем… С такими благими мыслями Павел Петрович сел в машину и поехал в институт.

Там он по жаркому времени никого не застал, кроме старой перечницы Варвары Симеоновны. Все знали, что старуха упорно не желает уходить на пенсию исключительно из-за того, чтобы не подсунули ей нянчить правнука. Самое интересное, что никто и не собирался этого делать, даже Павел Петрович помнил, что она и с внуками-то никогда не сидела. Так или иначе, но Варвара прочно обосновалась на кафедре и заявила коллегам, что избавятся они от нее только в том случае, если вынесут вперед ногами. В выражениях она никогда не стеснялась. Студенты боялись ее как огня, коллеги сторонились, начальство предпочитало не связываться.

Павел Петрович посмотрел на столе у секретаря свое расписание на ближайшие три дня и хотел было тихо улизнуть, но Варвара, которой, надо полагать, было скучно, втянула его в научный спор минут на сорок. Еле вырвавшись из Варвариных когтей, Павел Петрович заторопился домой. Жена обещала звонить из Ялты, и нужно заранее быть дома, чтобы она не заподозрила по запыхавшемуся его голосу, что случилось нечто из ряда вон выходящее, и не стала бы задавать ненужные вопросы.

Час, когда люди возвращаются с работы, уже миновал, так что Павел Петрович довольно быстро приближался к своему дому. И только он было порадовался, что скоро будет дома, как проклятая машина заглохла на перекрестке, он еле успел приткнуться к поребрику.

Павел Петрович ничуть не смутился, потому что норов своей «девятки» знал отлично. Он вышел из машины и открыл капот.