Хотя я уже не уверен, что мое умение зависит от уровня. После того, как вместилище увеличилось в два раза, нужны эксперименты, чтобы не попасть впросак.

Не очень хорошо, что Елизавета у нас почти с голой задницей, но, думаю, скоро решу эту проблему. Столько планов, хотя многое упирается в решение этого судьи. Если честно, не совсем понимаю, что я мог сделать такого противозаконного?

Поправил себя: много. Но что так его возмутило в моих действиях? Хм… А если все это обернуть?.. Почему бы и нет? Так больше шансов, что мне поверят. Тут главное — успеть переговорить с одним человеком и без свидетелей.

Остановились у штаба. Когда моих людей повели отдельно, я стоял на улице и ждал Романа Дмитриевича, пока он закончит что-то писать. Еще в машине судья решил представиться мне.

Вообще странно, вроде бы неплохой мужик, чопорный немного и дотошный. Пару раз смял и выбросил лист бумаги, потому что машину тряхнуло и у него немного испортился почерк.

Наконец-то он дописал, и мы тоже поднялись по ступенькам. В здании творился хаос: куча военных, все куда-то бегали, приказы сыпались один за другим.

Поднялись на второй этаж. Но перед тем, как зайти в кабинет, судье приспичило в туалет. Попросился вместе с ним. Как я и думал, сотрудники ИСР, которые нас сопровождали, тоже последовали.

Стоило нам зайти внутрь, я сказал:

— Мужики, а давай измерим, у кого больше?

Все повернулись на меня.

— Забудьте!

Две минуты. Выскочил из туалета, подождал, пока на этаже никого не осталось, и прошмыгнул в кабинет.

— Подполковник! — сказал я, когда убедился, что он один.

— Солнцев? — удивился Весемир.

— Все потом, — перебил его. — У нас меньше двух минут, поэтому сразу вам скажу, какой информацией обладаю и что стоит поведать нашему уважаемому Роману Дмитриевичу.

Так быстро я еще не говорил в своей жизни. Трутень удивил: сразу подстроился под мой ритм. Меньше чем за минуту я рассказал ему все, он задавал вопросы и давал рекомендации.

Когда закончили, я открыл дверь, проверил, что никого нет, и вернулся в туалет. Вытащил всех и поставил на место, откуда мы приняли решение прогуляться до уборной.

— Борис Иванович, — спросил меня судья, когда пришел в себя вместе с остальными. — Все в порядке? Вы почему-то вспотели и тяжело дышите.

— Еще не восстановился от полученных ран, — вяло улыбнулся, чтобы отмазаться.

Роман Дмитриевич как-то странно на меня посмотрел. Мы зашли в кабинет. Трутень сидел за столом, и по его виду и не скажешь, что несколько минут назад я с ним говорил. Судья подошел и сел рядом.

Меня усадили на стул напротив и окружили.

— Приступим! — начал Роман Дмитриевич.