Ее голос звучал слабо и безжизненно, но под куполом разнесся эхом.

Та с усмешкой опустила руку.

– Я пощажу тебя, если она просит. Пока.

Я выпрямилась и убрала «Погибель» в ножны.

– Я знаю тебя. – На меня смотрела дородная женщина, продолжая щелкать спицами. – Дитя Ворона. Po-russki-to govorish?

– Да, говорю, – ответила я на русском.

– Но с акцентом… – неодобрительно цокнула она. – Не каждый день упражняешься, верно?

– Практиковаться не с кем.

Правильного ответа на вопрос не существовало, и я вновь перешла на английский:

– Мне нужна информация.

– Спрашивай, – позволила дева.

Второго шанса не будет.

– Пару дней назад исчез любительский ковен «Вороньи сестры». У одной из них, Джессики Олсен, есть дочь, Джули. Ей только тринадцать. Мать заменяет ей весь мир.

Ведьмы промолчали, и я продолжила:

– В деле замешана Морриган. На месте собрания сестер я обнаружила бездонную яму. Точно такая же, но поменьше, была в трейлере главы ковена – Эсмеральды. Она жаждала власти и проводила древние ритуалы друидов, уж не знаю почему. По городу рыщут фоморы под предводительством Болгора – своего пастыря.

Им нужна Джули. Она просто дитя. Пусть ковен ее матери был дилетантским, но она ведьма, как и вы. Пожалуйста, объясните, что происходит. Мне нужно сложить кусочки головоломки в единое целое.

У меня перехватило дыхание. Пифии либо помогут, либо вышвырнут вон. Когда ковен говорит «нет» – это всерьез.

Ведьма-мать поджала губы.

– Морриган… – с неприязнью произнесла она, будто упоминала соседку, которая давно не мыла окна. – За ней всегда следует тот, кого мы называем Пес.

– Собака? – нахмурилась я.

– Человек. Пройдоха, вор и разбойник.

Я чуть не щелкнула пальцами.

– Высокий, темноволосый, с арбалетом, исчезает в тумане и не способен держать руки при себе?

– Да, – кивнула она с улыбкой.

– Я догадалась, – еще шире улыбнулась она.

Если желаешь поразить собеседника умом, говори очевидное.

Ха. Я просто гениальна.

– Ты хочешь получить знания… Взамен нам нужен дар, – прошептала юная дева так задушевно, словно говорила мне на ухо, а не лежала на кушетке в шестнадцати футах поодаль.

Старуха откинулась назад, воздела руки вверх и широко их развела. От нее, как темные крылья, взметнулась магия.

Пол содрогнулся. Между мной и Дереком разверзлась трещина, испуская волны мускусного аромата. По плитке разлилась глянцевая розовая жидкость и устремилась к вампиру и волчонку.

Оборотень содрал с себя одежду и выгнул спину. Кожа на его груди треснула. На долю секунды стало видно, как движутся голые кости, текучие, как расплавленный воск. Затем они обросли мускулами, прорезался пух, мгновенно превратившийся в шерсть, и вот уже в круге стоял вервольф шести с половиной футов ростом.