Спустя год Берта Борисовна приватизировала особняк и легализовала пансион. Дела у нее идут неплохо, но страх нищеты остался навсегда, она до сих пор не может забыть ужас, который испытала, узнав, что имеет в запасе чуть более двух десятков целковых.

Чтобы минимизировать расходы, хозяйка пансиона обходилась одной горничной, которая убирала номера, прочие заботы лежали на плечах Нечаевой. Хлопот было много, а тут еще дочка, о которой необходимо заботиться: отвести в школу, привести домой, накормить обедом, проверить домашние задания… Следовало или увеличить персонал, или взять для девочки гувернантку.

Но Берте Борисовне не хотелось тратить деньги, поэтому она сказала Юле:

– Ты совсем взрослая, восемь лет уже, вполне можешь сама ездить на занятия. И делать уроки без чужой помощи.

Мать не покупала девочке много одежды, игрушек, книжек. Всякий раз, когда Юлечка просила чистые тетрадки или новую физкультурную форму, Берта закатывала глаза и злилась:

– Неужели нельзя еще в старом тренировочном костюме походить? Отрежь штанины, получатся модные бриджи.

Когда Юле исполнилось десять, в пансион заявилась ее классная руководительница и с порога упрекнула мать:

– Вас в школу не дозваться!

– Что я там забыла? – фыркнула Нечаева.

 – Дочь нормально учится, в ее дневнике четверки-пятерки. Не вижу смысла тратить время на глупые визиты.

– Да ей три двойки в году светят! – воскликнула преподавательница. – Юлю не переведут в следующий класс! А вчера вашу дочь поймали за руку в раздевалке – она украла у одноклассницы кошелек и плюшевую игрушку.

– Юлия! – заорала Берта Борисовна. – А ну иди сюда!

Вот так выяснилась правда.

Младшая Нечаева имела два дневника, один для учителей, другой для матери, и занималась мелким воровством.

Мать впала в ужас. Затем отругала дочку и повела ее к психиатру. Тот не нашел у Юли никакой патологии, но посоветовал обратиться к психологу.

– Понятно, – рассердилась Берта Борисовна, – в паре работаете, друг другу пациентов поставляете. Если Юля здорова, то она должна вести себя нормально.

– Вы меня не так поняли, – покачала головой психиатр. – У девочки большие проблемы, но не по моей части, а психологические.

Ей требуется помощь. И сами вы не справитесь.

– Мерси за участие, – отрезала Нечаева.

Ни в коем случае нельзя считать Берту Борисовну плохой матерью. Нет, она любила дочку, заботилась о ней, никогда не обижала, не унижала, не применяла физическое насилие, девочка не ходила голодной, оборванной. Просто старшая Нечаева была прижимистой, полагала, что не стоит заваливать дочь подарками. И много одежды тоже не надо – Юля быстро растет, не успеет износить купленные вещи, придется приобретать новые.