– Главное, не забудьте приготовить сменные туфельки. Невеста быстро на шпильках устанет, захочет переобуться.

– Думаете, балетки необходимы?

– Конечно, но лучше лодочки на небольшом каблучке, три-четыре сантиметра.

– И как я не подумала про обувь? У нас же ее совсем нет. Помчалась искать! – взвизгнула Екатерина и отсоединилась.

– С кем ты беседовала? – полюбопытствовала Белка.

– С офигевшей от подготовки свадьбы матерью невесты, – усмехнулась я. – Она мне постоянно звонит, совсем голову потеряла.

– Посмотрю, какой ты будешь перед походом в загс, – рассмеялась бабуля.

– Ну уж нет, – отрезала я, – не собираюсь замуж.

По счастливому стечению обстоятельств, улица со странным названием Зеленые кирпичи была расположена совсем неподалеку от того места, где я живу. Но когда я отправилась в путь, мне пришлось около часа кружить по улочкам с односторонним движением. Дом тридцать три оказался старой серой башней, на его углу висела табличка «Корпус 33». Я вошла в подъезд и наткнулась на старушку, сидевшую за столом и читавшую книгу Смоляковой. Услышав скрип двери, лифтерша оторвалась от детектива, подняла взгляд и ахнула:

– Добрый день, – откликнулась я.

– Тогда я Пушкин, – сердито сказала консьержка.

– Вы совсем не похожи на Александра Сергеевича, – улыбнулась я, – поэт носил густые бакенбарды.

– Она еще и насмехается! – возмутилась бабуля. – Решила, что время прошло и о тебе тут все забыли? Мать Сережи по-прежнему в пятнадцатой живет, хочешь, кликну ее. Она после смерти сына из квартиры почти не выходит. Поговоришь с ней про бакенбарды.

Я подошла к столу, вынула из сумочки рабочее удостоверение, положила его перед лифтершей и попросила:

– Загляните в документ и увидите, что я – Степанида Козлова.

Но старушка не стала любезней.

– Да ты чего хочешь сопрешь, в том числе и удостоверение! Довела отчима и мать до смерти, хорошо им за добро и ласку отплатила.

– Простите, как вас зовут? – осведомилась я.

Лифтерша всплеснула руками.

– Ну ты и актриса! Правильно покойная Инна сказала как-то мне: «У Милы дар изображать кого угодно, ей надо в театральное училище поступать».

– Пожалуйста, присмотритесь ко мне. Тогда поймете, что мы с Людмилой просто очень похожи, – попросила я. – Вижу вас впервые.

Бабулька открыла ящик стола, вытащила из него другие очки, водрузила их на нос вместо прежних, уставилась на меня и через некоторое время признала:

– Глаза другие. И нос тоже. Правда, ты не Мила. Но похожи вы здорово. Не повезло тебе!

– Как мне к вам обращаться? – спросила я.

– Все зовут меня бабой Ниной, – представилась старушка. – Или Ниной Петровной.