Причем, как выяснилось, часто – без малейших шансов выкупить человека из плена. Если быть предельно точным – это хорошо организованный рынок рабов.

– И цепочка, которую нам удалось проследить, – Майкл закончил рассказ и ткнул пальцем в карту, – уходит на юго-запад.

– Ты хочешь сказать, что наш падре – один из этих?

– Тогда зачем он раскрыл карты передо мной?

– Понятия не имею, – развел руками Беннет.

– Слушай, Майкл, – я достал из пачки сигарету и закурил, – у тебя ведь остались связи в Ордене?

– Да, но это не поможет. Мальчики из орденских служб отмахиваются от проблем, как от назойливой мухи.

Даже слышать ничего не хотят.

– Нет, все равно не сходится. Если наш Климент – одно из звеньев этой цепочки, то ты можешь себе представить, какие суммы крутятся в бизнесе?

– Именно, – кивнул я, – и вдруг – какой-то утерянный груз… Пусть он и имеет цену, но на фоне всего остального это мелочь.

– Хорошо, Карим, я согласен. Но представь на минутку, что случай – не единственный. Вдруг вашему падре не везло последнее время, и он облажался и в другой области? Его начальство должно быть очень недовольно… Сам понимаешь, что на место падре могут найти и другого святошу.

Пришлют какого-нибудь монаха из Старого Света, с обрезанной крайней плотью, а падре Климент исчезнет. Гиена его задерет, или еще что-нибудь случится… Новичок займет его место – и все. Под сутану никто заглядывать не будет.

– Падре задергался и начал искать малейшую возможность исправить свои ошибки…

– Именно так, – кивнул Майкл, – а тут под руку попался ты. Да, ты – бывший наемник. Да, ты – бывший сотрудник Ордена. Но ты – мусульманин! Причем мусульманин, который хоть и не придерживается веры, но довольно хорошо разбирается во всех этих делах, которые записаны в Коране.

И падре решил с тобой поговорить. По душам.

– Вербовать он не пробовал.

– Не пробовал, потому что ты и слушать его не стал.

– Понимаешь, что это значит, Майкл?

– Это значит, что в Виго есть еще один человек, который участвует в этом бизнесе. И его наш падре боится больше, чем тебя и меня, вместе взятых.

Как мы с Майклом и ожидали – священник пропал. Уже на следующий день после нашего разговора его никто не видел. Обычно по утрам отец Климент прогуливался по набережной, ведя «умные» беседы с прихожанами и прихожанками.

Надо отдать ему должное – наш мнимый святоша разгуливал в любую погоду. Но сегодня не появился. Дома этого «святого отца» тоже не было. Усатая страхолюдина с большим носом, увешанным бородавками, служившая у священника домохозяйкой, пожимала плечами и что-то бурчала. Тьфу, ведьма…

Когда мы вышли из дома священника, Майкл даже сплюнул от досады. Потом надвинул поглубже шляпу, чтобы ветром не унесло, и выругался.

– Пропал ваш Климент! Жаль, что опоздали.