Самый краешек, самый кончик ногтя был багрово-черным. Доля миллиметра. Каёмочка. Я… он…

Я не была глупой. Умной тоже не была, но вот глупой точно нет. Если…

Ну и кем я стала? И самое главное — почему? Я точно знаю — он был уверен, что я умру. Он не собирался оставлять меня в живых. Но почему я не умерла? Мало того! Я приобрела некоторые полезные свойства. Зрение — раз, регенерация — два. С остальным, я думаю, станет известно совсем скоро. Лишь бы не стать зависимой от его способа питания. Гадость…

Хотя я же только что поела. Хм. Нормально кстати поела, почти с удовольствием. Может, обойдется? Тогда зачем мне эти ленты? Или их нет? Только намек…

Снова внимательно рассмотрев ноготь на большом пальце, недовольно поджала губы. Каёмка была. Инструкции по использованию не было. Страшно было совсем капельку, но осторожность победила. Не сейчас. Права Мария Александровна — сначала выздороветь, выписаться отсюда, подальше от врачей, затем в санаторий, подальше от людей, а уже там…

Сморщив носик от грандиозных и загадочных перспектив, даже улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой и не такой уж и весёлой. Пусть даже я ничего больше не смогу, но и этого мне будет достаточно. Привираю, конечно — хочется всего и побольше! Но… всё имеет свою цену. Свою я уже заплатила и больше как-то не хочется.

Следующие несколько часов прошли незаметно. Я планировала. Что сделать в первую очередь, что во вторую… Отстраненно радовалась, что лето, хотя целый месяц выпал из жизни и сейчас уже не июнь, а конец июля. Время есть. Чуть больше месяца, но мне должно хватить.

На себя. На изучение, осознание, анализ и привыкание. Уже сейчас мне кажется, что я могу намного больше, чем могла раньше. Уже сейчас, прикрыв глаза, я слышу, как по коридору идет… папочка.

— Пап… привет… — улыбнулась и слезы тут же снова намочили щеки. Папочка…

У меня не было мамы. Она погибла в глупой автокатастрофе, когда мне ещё не было и года. У меня был только папочка. Красивый, умный, заботливый, ужасно серьезный и безумно любимый. Даже когда ворчал.

— Ариша… — сократив расстояние от двери до кровати в один миг, уже в разы осторожнее устроился на стуле, стоящем рядом, и взял мою маленькую ладошку в свои руки. Папа у меня был крупным. Он часто говорил, что своей миниатюрной внешностью я пошла в маму… Но я знаю, что от неё я взяла лишь рост. Мама у меня была не в пример красивее меня. И папа у меня был красивым.

Почти таким же красивым, как…

Сердце пропустило стук, и, наверное, что-то отразилось в моих лазах, потому что папа тоже замер.

— Ты… — в горле пересохло, стало тяжело дышать, вспотели ладони… а взгляд метался по его лицу.