Тряхнул косматыми волосами и крикнул:

— Товарищ Фомина тут?

Поднатужился и огласил на весь зал:

— Пущай она правит у нас собраньем!

— Чего зря человека-то впутывать? Нешто нас удержишь? Нам Полкана цепного — и тот не перебрешет. Мы ведь как поднимем рев — иконы выноси.

Выбрали в председатели Ефрема, мужика огромного, а глотка такая, что, когда утром выгоняет своих овец в стадо, слышно его на всех улицах села.

— На обсужденье, граждане, у нас один вопрос. Ревизия дел кооперативу была. Больше ничего нет?

— Хватит с нас и этого.

— Теперь — чтобы тише. Анна Петровна, говори им. Читала учительница акты, протоколы. Слушали тоскливо, скучно позевывая. А когда до цифр, до баланса денежного дошла, по залу ветром шепот пронесся.

После чтения снова безмолвие. Что-то тревожное чувствовалось в этой тяжелой тишине. Один Ефрем головы не ронял.

— Слыхали отчет, граждане?

— Небось не оглохли пока.

— Коль такое дело, в обсуждение пустим вопрос. Что хорошо в кооперативе, где поправочки, ремонт-починку произвести — говорите!

— Вот те раз! Стало быть, нечего? А за углами есть что шептать?

Опять молчали. Тогда и Ефрем замолчал.

— Ну, собирайтесь с духом.

Встала взволнованная учительница.

— Граждане, что молчите? Мы свое дело сделали, теперь — ваша задача. Хотите — принимайте наш отчет, хотите — не принимайте.

— Возьми сама, да и прими, — послышался чей-то голос.

— Ну хорошо, мы тогда уходим, — двинулась было учительница.

На нее в несколько глоток заорали:

— Да погодь ты! Куда вас несет?.. Видишь, Ефрем велел с духом собраться. Вот накурим до тошноты, тогда и разговор колесом пойдет.

И будто чужие с виду, словно дело не их. А ведь знали — будет буча, ералаш. Только первого направить на дорогу, первого раскачать. За раскачку-то и взялась Дарья.

Сцепив тонкие, словно нарочно очерченные брови, стукнула по столу кулаком.

— Какого дьявола надулись? Аль в гости пришли? Прямо говорите, а в кулак ворчать — никого не испугаешь. За коим бесом ревизионную комиссию выбирали?

Из угла, где за дымом лиц не видать, первый вопрос:

— В «чистую» какая выручка?

Но тут зашевелилась вторая скамья. Молодой горластый мужик сам себе слово дал:

— Это все ни к чему, граждане. А вот почему у нас и полсела еще паев не внесли и не вступили? Кто в этом виноват?

Но его перебил старик сосед. И как только он встал, по залу легкий смешок прокатился.

— Граждане мужики и кои бабы! Я давно в одну точку бью…

— Смеху тут никакого совсем нет. Вы только в голову возьмите: куда «они» девались?

От раскатистого хохота старик стал сердитее.

— Ведь их, граждане мужики, восемь тысяч. Шутка это!

— Шесть-то продали!.. — крикнули ему.

— Знаем, что продали, а две где?

С этого и началось.