Мало таких, как отец, кто чужую кровь примет и воспитает, будто родную…

Матушка оттолкнула слегка, заставив подняться на ноги. Утерев слёзы, наклонилась и чмокнула горячую щёку матушки.

Да уж, какие ещё повороты сделает моя судьба?

Батюшка, когда вернулась, глянул исподлобья, что-то мастеря за столом.

Не удержавшись, подошла и к нему, нерешительно помялась под суровым взглядом, не сдержалась — поцеловала в щёку… Он не отстранился, похлопал свободной рукой меня по спине и ничего не сказал, но суровость ушла из глаз. Неужто думал, откажусь от него? Да кто ж мне батюшку заменит? Не тот же проезжий… Думать о нём не хочу даже! Есть у меня матушка, есть батюшка, есть сестрицы с братом… Муж будет, тогда и думать о нём буду! Вот!

Прибыл жених на день раньше договорённого.

Точнее не на день, на ночь. Приехал вечером и сразу направился в дом старосты, где стояли на постое стражники.

За Руланой прислали мальчишку. Она быстренько засобиралась и убежала домой, прихватив прощальный подарок — рубашечку для обряда имянаречения новорождённого. Я плела кружева и расшивала тонкое полотно с того дня, как радостная Рулана сообщила о второй тягости.

Казалось мне, будет мальчик, так ожидаемый всей семьёй старосты. Мальчик-наследник.

Увидев рубашечку, сестрица задохнулась от восторга, прижала подарок к груди и не хотела выпускать из рук. Насилу удалось уговорить завернуть подарок в тряпицу — негоже если раньше времени увидят такую вещь. Она от сглаза должна уберегать младенчика, поэтому никому кроме мастерицы и матери в руки не дают, пока в храме малыша не освятят.

Вся семья сидела в напряжении, не зная, чего ожидать от такого важного господина.

Дело к ночи. А вдруг решится прийти? Не пришёл. Прислал с одним из своих охранников ларец с украшениями для невесты, да малый ларчик с выкупом.

Батюшка открыл оба ларца и мы, столпившись у стола, дружно ахнули. Один из работников, совсем молодой парнишка, то и дело подкалывавший Оленку, аж присвистнул, за что тут же получил затрещину от матушки — не дело в доме свистеть. Но мне самой присвистнуть захотелось. Я почувствовала — жаром окатило лицо, даже схватилась за щёки. А потом лёд пробежал по спине. Это сколько же у герцога денег, если он такой выкуп за меня дал, да ещё и такие украшения прислал? Как же я в эдаком богатстве на улице покажусь? Да меня, охранять надо почище городских барышень!

Батюшка досадливо крякнул:

— Оленка-то, похоже, права была.

Ни к чему герцогу наше приданое.

— К чему, ни к чему, а должно быть и будет! У Рушки хоть какая ниточка своя быть должна. Да и монетку дадим, герцогу ни к чему, а глядишь и пригодится! Не нищие! — решительно захлопнула матушка ларцы. — Ты, отец, давай-ка, убирай это всё подальше.