Магия прошлась по всему телу, позволив сделать вдох. Сила из железы и вместилища потекла по моим каналам. Получилось даже упереться руками и подняться. Хоть руки и дрожали я продолжал вствать. Новая волна долбанной магии гравитации попыталась меня сломить, вот только, я уже сидел на коленях, и улыбнулся.

Чувствовал себя котлетой, которую трамбуют перед жаркой. Трутень, собака сутулая, даже не вспотел! Он в принципе ничего не делал, кроме того, что смотрел на меня.

— Весемир, хватит! — снова положил руку на плечо генерал.

— Не, ну ты погляди на этого нахала! — возмутился подполковник. — Он еще и улыбается! Я так просто это не оставлю…

— Трутень! — с усилением в голосе произнес Долгоруков.

Давление стало спадать, пока полностью не прекратилось. Хорошенько откашлялся и на дрожащих ногах попытался встать. Подскочили Дима с Володей, помогли подняться. Медленно и демонстративно я отряхнул несуществующе грязь на моем костюме.

Все в шоке от моей «наглости». Ничего… Спектакль еще не закончен. Повернулся на девушек, Ольга растеряна, а вот Царева от злости поджала губы. Отлично! Можно сказать, что настрой у моей команды боевой. В случае чего первые побегут…

Странно себя вела только капитан. Почему она вспотела и часто дышала, не сводя с меня взгляда? Кулаки сжаты, а саму потряхивает. С ней-то что не так? Обидело-задело, как я с ее учителем невежливо разговариваю?

Так может идти в пешее эротическое путешествие за ручку с Весемиром! Наконец, все успокоились. Я взял другой стул и сел, ноги опять закинул на стол. Своих позиций не собирался сдавать.

— Солнцев! — прожевал мою фамилию снова сорвавшийся Трутень.

— Да, что? — удивился я. — Говорю же, ногу тянет после пыток от своих же.

Мне позволили сидеть в нахальной позе. А вот и первые уступки! Ничего, Трутень, пес шелудивый, за все у меня ответишь! Мою бравую команду попросили выйти за дверь. Как бы Весемир ни хотел со мной тет-а-тет поговорить, Долгоруков с его ученицей остались.

— Говори! — повернулся спиной подполковник и стал забивать трубку табаком.

— Устал я служить… — повторил свои требования.

— Наглец! — бросили в меня трубку. Я был к чему-то подобному готов, поэтому поймал ее магией звука, запихнул разлетевшийся табак и вернул Весемиру прямо в руки.

Сбросил ноги со стола и, уперев руками голову об колени, посмотрел на довольного Долгорукова. Ему-то это представление по душе. Еще бы…

— Значит, так, давайте обсудим наших баранов, — начал я. — Что мы имеем? Аномалию, которая разрушает стену и привлекает монстров, способных сделать прорыв. Есть уже четыре штуки.

— Шесть! — повернулся злой Трутень. — Уже шесть…

— Вот, проблема растет, — кивнул я в знак благодарности.