— Вот и славно! Выезжайте не позже восьми утра. Если поспешите, то с наступлением темноты будете уже у Беккетов.

— Планирую выезжать в семь. Если мне, конечно, дадут выспаться.

— О! Да, конечно. Вам нужен отдых. — Фон Айссен осмотрелся. — Какое очаровательное жилище! Я и сам люблю небольшие помещения. — Он взглянул на Мэтью и больше уже не сводил с него глаз. — Никто, кроме моего брата, не должен заполучить этот конверт. Никто не должен знать, что вы едете с посланием. Вложите его лично в руки моему брату. Ночью. Понятно? Ночью!

— Вы повторили это много раз, — заметил Мэтью, — но я все понял с первого.

Спасибо вам за доверие и разъяснения. Спокойной ночи.

Положив конверт и карту на стол рядом с монетами, фон Айссен щелкнул каблуками, слегка поклонился, водрузил треуголку на парик и отбыл.

Мэтью задул свечи. Рано утром он соберет небольшой саквояж и отправится на поиски двух пистолетов — у кого, интересно, можно взять их на время или арендовать? Вероятно, мистер Вайнкуп, хозяин конюшни, подскажет… На худой конец можно обратиться к Гарднеру Лиллехорну и взять пистолеты из городского арсенала — не бесплатно, конечно.

Но тогда придется объяснять, зачем ему оружие, так что этот вариант — на самый крайний случай. Сообщать Хадсону о завтрашнем путешествии незачем; в конце концов, деньги, которые он обнаружит в конторском сундуке, все расскажут сами. Мэтью уже собирался тушить фонарь, как вдруг до него дошло, чем пахло от его гостя.

Мансардой ужасов Эштона Маккаггерса. Его чердаком, набитым костями, где воздух напоен могильным духом. Ароматом смерти, если уж на то пошло.

Мэтью поразмышлял об этом, не стал гасить фонарь, лег в постель и, сыграв в уме две партии в шахматы, наконец уснул.

Наступила ночь, и вместе с ней на лес опустился такой холод, что Мэтью порадовался своему решению надеть толстое суконное пальто, фланелевый шарф и серый шерстяной картуз. Он пытался пустить свою лошадку Сьюви легким галопом, но слишком давить на нее не хотел — она и так славно шла весь день напролет. До таверны Беккетов оставалось всего ничего, а там его с кобылой ждет и еда, и отдых.

Бостонский почтовый тракт совершенно безлюден на таком расстоянии от города. Мэтью миновал несколько небольших поселений, в одном из которых остановился, чтобы напоить Сьюви и самому промочить горло из кожаной фляги, после чего сразу продолжил путь. На дороге ему один раз встретилась телега с бревнами, направлявшаяся в Нью-Йорк, пара рейсовых экипажей, ехавших в ту и другую стороны, и несколько одиноких путников, но в остальном дорога целиком была в его распоряжении.