Как тебе такой расклад?

Берри недоуменно уставилась на Мэтью, а в следующий миг глаза ее загорелись, и она улыбнулась самой невинной улыбкой из возможных:

— Расклад просто прелесть! Но как же уговорить Ефрема меня сопровождать?

— Ты забыла, — ответил Мэтью. — Решать проблемы — моя профессия.

— Вот и славно. Тогда ты составишь мне компанию на следующем мероприятии, и — прошу, пожалуйста, умоляю! — позволь мне как-нибудь научить тебя танцевать.

— Скажу лишь, что позволю тебе попытаться. Как-нибудь.

— По рукам! — Она искательно смотрела ему в глаза.

Что ж, пускай себе смотрит, только что же она ищет? Через минуту стало ясно, что искомого Берри так и не нашла. — А о чем ты хотел меня спросить?

— Ой, знаешь, у меня от усталости из головы все вылетело. Выходит, не такое уж и важное было дело.

— Ладно, может, потом вспомнишь.

— Наверняка, — согласился Мэтью.

— Что ж, спокойной ночи. Позавтракаем утром вместе?

— Определенно, — кивнул он.

Берри вышла за дверь и двинулась к дому. Мэтью проводил ее взглядом. В груди болело так, словно в сердце вонзили шпагу, — по крайней мере, так казалось.

Но почему? Они с Берри всего лишь друзья. Просто друзья, и только.

— Мэтью? — обеспокоенно спросила она. — У тебя точно все хорошо?

— Конечно, — ответил он, усилием воли не позволив голосу дрогнуть. — Просто замечательно!

— Это я так, на всякий случай спрашиваю… Спокойной ночи и приятных снов.

— И тебе, — ответил он и проследил, как Берри вошла в дом. А потом заперла дверь.

Мэтью взял коробочку, сел обратно в кожаное кресло у окна и открыл ее.

Внутри оказался предмет около восьми дюймов длиной, завернутый в синий бархат. К нему прилагалось письмо.

Он развернул синий бархат и обнаружил под ним лупу. Хрустальная прозрачность увеличительного стекла сразу напомнила Мэтью о целях миссис Герральд, а рукоять из шероховатого дерева вынудила вспомнить о завтрашнем уроке фехтования с Хадсоном Грейтхаусом. Также перед глазами возник образ из детства — кусочек оконного стекла, подаренный ему престарелым директором Стаунтоном. Именно Стаунтон привел Мэтью в приют и обучил чудесам чтения и познания, а также самоконтроля и саморазвития.

Удивительно. И в детстве, и сейчас ему подарили ясный взгляд на мир.

Пришло время сна, однако у Мэтью оставалось еще одно дело.

Он встал, подошел к письменному столу и открыл верхний ящик. Оттуда он извлек белую карточку с кровавым отпечатком, которую кто-то сунул ему под дверь три дня назад, — в простом белом конверте с красной сургучной печатью.

Мэтью сел в кресло и повертел ее в руках.