Ты хочешь позвать Берри? Зачем?

— Похоже, у тебя что-то с головой, Мэтью.

— Да вроде я проверял, все нормально.

— Слушай. — Ефрем выдвинул пешку. — Ты что, Берри не видел? Не говорил с ней? Она очень красивая девушка, и в ней столько… столько… ох, не знаю, какое слово тут подобрать, но мне это очень нравится. Она другая, Мэтью. Такая… волнующая! Да, лучше все равно не скажу.

— Волнующая, — повторил Мэтью, выдвигая собственную пешку.

— Вот-вот! Я однажды видел, как она сидит на набережной и рисует. Это было в то утро, когда я наступил на черную кошку и упал в колодец. Ага, смейся, смейся, друг называется.

Она помогла мне вылезти, и я сидел… мы сидели и болтали, очень долго. Мне нравится, как она смеется, нравится ее запах…

— Когда ты успел ее понюхать?!

— Да брось, ты же понимаешь! Порой стоишь рядом с девушкой и учуешь ненароком запах ее волос, кожи… Берри пахнет очень приятно.

— Когда мы виделись в последний раз, пахло от нее не слишком хорошо.

— Забудь, это я так… — Мэтью попытался усилием воли сосредоточиться на игре и не сумел. Пешки, ладьи и короли окончательно смешались у него перед глазами.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил Ефрем.

 — Как думаешь, согласится она со мной пойти или нет?

— Понятия не имею. Откуда мне знать?

— Да вы живете практически в одном доме! Едите за одним столом! Что с тобой такое?! — Он с грохотом обрушил ладью на доску. — Шах и мат.

— Не может быть! — возмутился Мэтью. Тут перед глазами у него прояснилось, и он наконец увидел смертельный треугольник: черная пешка, конь и ладья окружили его короля. — Ах ты черт!

— Думаю пригласить ее на бал и тут же подарить цветы. Как думаешь, ей понравится?

— Не знаю! Да мне плевать — хоть сорняки ей дари!

Мэтью окинул Ефрема внимательным взглядом.

До него наконец дошло, зачем его друг разоделся в пух и прах: темно-синий сюртук, белая сорочка, жилет… Каштановые волосы с проседью на висках больше не походили на воронье гнездо, а были аккуратно зачесаны назад. Словом, теперь Ефрем вполне мог сойти за «молодого льва», которого ждет блестящее будущее именитого нью-йоркского портного.

Если Ефрем еще не влюбился по уши в Берри Григсби, то явно был к этому близок.

— Фух! — Мэтью залпом осушил свою кружку.

— Чего? Слушай, Мэтью, ты и впрямь не в себе.

Я про цветы говорил. Какие, думаешь, ей нравятся?

— Цветы есть цветы, чего тут думать.

— Так-то оно так, но… может… она тебе рассказывала, какие любит. Розы, или гвоздики, или лилии… — Ефрем пожал плечами. — Я в растерянности. — Он быстро поправил очки на носу и наклонился к Мэтью. — Ты бы какие ей подарил?

— Ничего не понимаю в цветах.

— А ты подумай. Наверняка ей какие-то нравятся… Что бы ты подарил на моем месте?

Мэтью подумал. Что за нелепость! Откуда ему знать, что нравится Берри?!. Абсурд.