Если мальчики рассчитывали выследить жертв с помощью птиц, то теперь у Мэтью и Берри появилось немного времени. Совсем немного.

— К сторожке, — сказал Мэтью, и две грязные вороны устремились по дороге к единственному доступному выходу.

За домом никого не оказалось. Стрекозы порхали над прудиком с лилиями, который так и манил беглецов чистой водичкой — смыть бы с лица вонючий навоз! Но времени на это не было. Они пробежали мимо пруда, обливаясь потом и тяжело дыша — легкие горели огнем. Примерно в ста ярдах от дома белела сторожка с окнами в переплетах. Ворота были заперты изнутри на железный прут.

Мэтью дернул дверь сторожки, и та сразу отворилась. В тесной каморке места хватало только на небольшой стол, стул да пару настенных крючков. На одном из этих крючков висел коричневый сюртук, а на другом — фляжка на кожаном ремне. Мэтью стал думать, как лучше разбить ближайшее окошко. Голова совсем не соображала. Левое веко распухло так, что глаз почти не видел, губы превратились в лохмотья.

— Прижмись спиной к моей спине и упрись хорошенько.

В этой позе он ударил ногой по стеклу — так, чтобы выбить только верхнюю часть окна и оставить внизу осколки.

Когда грохот разбитого стекла утих (Мэтью казалось, что на него теперь точно сбежится вся стая), он скомандовал:

Под руководством Берри он повернулся спиной к разбитому окну, выгнулся и начал перетирать веревки торчавшими из рамы осколками стекла.

Работал Мэтью торопливо и не без боли, ведь стекло рассекало не только путы, но и кожу. «Перережу артерию, — подумал он, — и все — пиши пропало». К счастью, порез оказался неглубокий и делу не помешал. Мэтью лишь стиснул зубы, переменил позу и продолжил пилить.

— Получается! Почти все! — воскликнула Берри.

Нет, пока нет. Чертовы веревки, да они крепче, чем перегар изо рта Хадсона Грейтхауса!

Что будешь делать, лунный мой лучик?

— Я тебе покажу, что буду делать, мать твою, — выругался себе под нос Мэтью.

— Что? — не поняла Берри.

Он лишь помотал головой, не прекращая пилить.

Что-то гадкое попало Берри в рот, и она стала отплевываться.

— Не отвлекайся, смотри в оба! — крикнул Мэтью, внутренне понадеявшись, что мальчики еще рыщут по лесу.

Плечи болели невыносимо: казалось, суставы вот-вот выскочат из суставных сумок.

Как там успехи? Ощущения были такие, словно он пытался перерезать гордиев узел ножом для масла. Ох, опять кожу зацепил! Быстрей, быстрей! Забудь про боль, пили дальше!

Мэтью попытался разорвать путы. Опять не вышло. Потом давление на руки чуть ослабло, и он запилил с удвоенной яростью. Вроде бы веревки начали лопаться, раздались характерные звуки… Или мерещится? Пока он гадал, руки внезапно освободились, и он скинул путы на пол.