— Не нужно слов, мой брат! Мне хватит и твоих мыслей, ты же знаешь.

— Извини… — улыбнулся Мак, зная, что такие вещи даже здесь не стоит говорить вслух. — Увлекся… В общем, я начну подготовку и, пожалуй, обращусь к союзникам. Кину им пару намеков, что Охотники обеспокоены и готовятся.

— Хочешь, чтобы они начали строить убежища и закрылись в них? — хмыкнул Первый. — Когда Охотники обеспокоены, это можно сравнить с концом существования всего.

— А разве я тебе не говорил, что не нужно слов? — улыбнулся и еще раз перебил его Первый.

Дальше снова наступила тишина, в которой каждый обдумывал то, что сейчас происходит. Они не знали, произойдет ли это наверняка, но догадывались, кто приложит к этому руку. А вот Орден будет точно готов, чтобы прийти на помощь, как Кодексу, так и Сандру, а возможно и всей Вселенной.

Уничтожение Мудрейшего — это весело, конечно. Но его энергия настолько хреновая, что мне хочется взять гигантскую мочалку и просто кататься на ней, в надежде побыстрее отмыться.

Этот тип раньше точно не был таким. Он всегда следил за источниками своей энергией, но что произошло сейчас? Явно случился с ним один Охотник, который сломал все его планы и заставил забраться в такие места, где по-быстрому можно было найти энергию. И большую часть этой хреновой энергии я принял на себя, чтобы она не ушла в мир.

Увы, но этот мир закрытый, и я не могу так просто отправить эту энергию во Вселенную. Ведь такие большие всплески грязной энергии очень даже вредны. Были случаи, когда мир становился мертвым или больным, когда там умирал темный бог. И когда в этот момент не было никого рядом, кто умел и хотел бы перенаправить её в нужное место.

Может показаться, что тут такого… Пусть мир сам справляется с возникшей проблемой. Но это можно сравнить с чистейшим озером, в которое вдруг стали сливать всякую гадость. Каким бы оно не было, но рано или поздно его уничтожат. Если прежде из него можно было пить воду, то теперь… А что? Тоже можно, но недолго… Возможно, всего один раз — первый и последний.

С энергией было всё намного сложнее. Скорее всего, это очень повлияет на рождение детей. Они будут сильными уже с самого рождения, но с разными мутациями и заболеваниями. А вот этого я допустить не могу. Наверное, потому мне сейчас было так больно и противно. Но боль скоро пройдет… Что не пройдет, так это разговор, на который я сейчас направляюсь и, пожалуй, он достаточно важный.

— Здесь будет нормально? — спрашивает у меня Пожарский.

— В самый раз! — отвечаю ему и смотрю на точку, которую он указал.

Хотя я и ответил, даже не взглянув вниз, но этого и не требовалось. Я ощущал, что смогу спокойно допрыгнуть до нужной мне точки на Сахалине. А остальное уже полная фигня.