Бесс рассказали, что ее приемный отец после перенесенной болезни не мог иметь собственных детей. Молодая женщина очень близка со своей тетей, сестрой матери, но та тоже хранила все в секрете. Теперь тетя Бесс говорит Саре: «Я же просила тебя все ей рассказать».

Возмущена ли она до сих пор их коллективным молчанием? «О нет, нет и нет». Она пошла к психотерапевту и проработала это. «И я не сердилась на свою мать. Это уже не имело значения. Все встало на свои места. Но я просто безумно зла на Джорджию Танн…»

Однако новостью о рождении Бесс секреты не исчерпываются. «Я знала, что родилась в Теннесси, и мое сердце всегда было там. Я всегда думала о Теннесси… Я всегда считала себя южанкой. Это было чем-то странным и необъяснимым – моя тяга к Теннесси», – признается она.

Саре она объясняет: «Я не ищу свою биологическую мать. Я ищу свою сестру». Однако поиски изматывают и разочаровывают ее. Оказалось, что ее родная мать использовала разные имена в документах об усыновлении. В запутанных семейных архивах она иногда возникает под именем Валерии, но каждый раз – с новой фамилией.

В один из дней она совершает открытие: у нее есть старший брат по имени Джим!

«Я закричала на всю улицу: «Я нашла своего брата!» – вспоминает Бесс. – Он жил в Аризоне, я позвонила ему в день его рождения. Простуженный, он сидел дома. Он был ошеломлен… и очень счастлив».

Бесс становится активисткой движения за открытие доступа к архивам ОДДТ. Она пишет письмо редактору местной газеты и связывается с офисом губернатора. «Я наконец-то смогла найти свою биологическую семью, – говорит она. – Слава богу, это было не в Нью-Йорке, потому что там я точно не получила бы никакой информации». Ее речь во время интервью начинают звучать все быстрее: «Я хотела, чтобы жители штата знали: нет ничего плохого в том, чтобы получить доступ к архивным записям. Когда вы достигаете определенного возраста, то имеете полное право знать правду».

Три дочери Бесс оплачивают поездку до Теннесси, чтобы она смогла встретиться со Сьюзен.

«Мы сели в самолет и полетели в Нашвилл, – вспоминает ее дочь Эмили. – Мы живем довольно скромно, но когда речь идет о таких важных вещах, деньги найти можно».

Первая встреча в аэропорту Нашвилла полна эмоций и драматизма и напоминает сцену из фильма. Бесс, которой на тот момент исполнилось тридцать восемь лет, одета в футболку с надписью: «Я нашла свою сестру». На Сьюзен, которой сорок два, – другая футболка. На ней написано: «А вот и я». «Это было так, будто мы шли навстречу друг другу в замедленной съемке и вокруг больше не было никого, – говорит Бесс. – Мы бросились в объятия друг друга. Я только услышала, как она прошептала мне: «Я тебя люблю».