Разум, ослеплённый жаждой разрушения, уступил место инстинктам психа в состоянии истерики. Результатом стало нечто среднее между ушу и боксом. Откровенно говоря, получилось так себе, но пару раз мне удалось весьма чувствительно достать блондинку кулаками.

К счастью, всё имеет свойство заканчиваться, даже позор. В очередной заход Яр до смешного играючи перехватил мою руку, вывернул её любимым приёмом и толчком в спину выкинул меня за край помоста.

— На сегодня всё, Тобольская, хватит. Мы здесь два часа, пора по домам.

— Всего два? Слабак.

— Я в изнеможении растянулась на полу. Сил не осталось даже пот со лба стереть. — Доволен?

— Отлично. Передай брату, что мы с тобой в расчёте, а то бедняга спать не может.

Яр присел на корточки возле меня, беспечно перенеся вес на пальцы стоп. Держится бодро, но спарринг с непредсказуемым соперником его тоже вымотал. Сейчас я могла бы уложить его на лопатки одним нечестным приёмом и локтём прижать шею, пока не потеряет сознание, да второго дыхания не открылось.

— За мою коварную подлость, конечно же, — улыбнулась с гордостью за Василису.

— Я посмела не ответить на твои пылкие чувства.

Серые глаза блондинки сравнялись размером с юбилейной монеткой.

— Пылкие, прости, что?

— Чу-у-увства. Это такие субъективные эмоциональные переживания…

— Я знаю определение.

— Зачем тогда спрашиваешь? Не трудись удивляться и отрицать, твой братик-дебил всё мне рассказал. Злая Василиса Тобольская разбила сердце доброму Ярославу Красноярскому, трагедия века, достойная пера классиков.

— О как, — хмыкнул он.

— Кстати, ты бы унял братца, — попросила со вселенской усталостью в голосе. — Престиж семьи дело благое, но его мания поквитаться за твою поруганную честь доходит до смешного. Мне нахрен не упёрлось играть с ним в месть, поэтому втолкуй дурачку, что так не делается, а в следующий раз имей смелость разобраться со мной лично.

Несколько мгновений Яр старательно осмысливал слова, а затем так расхохотался, что едва сам себя не уложил на лопатки.

— Святая Екатерина не даст соврать, лучшей рекламы против кровавых ритуалов просто не придумаешь! Эй, куколка, я итак разбираюсь с тобой лично.

— Погоди, — я нахмурилась, — хочешь сказать, что… хм…

— Это проблеск мысли в твоих красивых глазках или мне показалось? — сощурился он. — Да-да, Тобольская, нет у меня никакого брата, ни родного, ни сводного, ни двоюродного.

— Выдуманного тоже нет.

— Пресвятая ж дичь! — я ударила ладонями по полу. Сама придумала, сама поверила, называется. Точнее, обманулась внешней схожестью.