— Вася, ты чего? — симпатичный парень с волосами цвета ночи, глазами самого синего льда и значком факультета управленцев на лацкане пиджака испуганно сглотнул.

В стену, аккурат возле его уха, воткнулся один из моих ножей. Два других застряли рядом с шеей.

Я перевела обалделый взгляд с ножей на упавшую сумочку. Её бок украшала неаккуратная дыра, из которой на пол вывалились телефон и прочая мелочёвка.

Красавчик заискивающе улыбнулся. В вырезе его рубашки, по-пижонски расстёгнутой до середины груди, поблёскивал платиновый медальон с алым гербом. С левого края на нём изображались облака, откуда выглядывала рука, держащая золотую державу и серебристый меч с красивым эфесом. Моих знаний хватило, чтобы узнать Вологду — административный центр Вологодской губернии.

— Вася, лисонька, успокойся, — парень протянул ко мне руку, вынудив отпрыгнуть в сторону. — Всё в порядке.

А ведь мы с ним встречались! Это он, тот робкий брюнет, что порывался поговорить со мной в самый первый день после злосчастного ритуала да так и не осмелился. Опасности не представляет и, похоже, вовсе не желает мне зла.

Тем не менее, это не повод хватать со спины.

— Объяснись, кто ты такой и какое, дичь тебя заклюй, право имеешь называть меня лисонькой⁈

— Милая, я тот, кто любит тебя, и кого любишь ты! — патетически воскликнул он.

— Да ладно? — я с неподдельным скепсисом сощурила правый глаз. — О чём ты говоришь, парниша, я никого не люблю. За три года в институте ни одного романа и вообще…

— Конечно. Мы были осторожны в своих чувствах.

— Нет, не были! И чувств тоже не было!

— Ты вправе злиться, милая, — синеглазый аполлон свёл брови домиком, отчего стал похож на херувимчика. — Я виноват в том, что избегал тебя столько дней, и полностью заслужил гнев в свой адрес, но теперь страстно хочу извиниться. Нельзя разрушать наши отношения из-за… гм… маленького недоразумения.

Меня опалило неуместным жаром и почему-то захотелось расхохотаться.

Приветствуйте, дамы и господа — перед нами брат Ивана Ужурского, таинственный страдалец с разбитым сердцем! Вот только Ванюша почему-то не упомянул одну деталь — любовь между голубками была обоюдной. Сейчас, пристально глядя на синеглазку, я понимала это каждой клеточкой тела, отчего вдруг стало противно. Ирэн на такого «щеночка» в жизни не клюнет.

Пришлось ослабить ворот блузки и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться в бурном океане вскипевших эмоций.

— Значит, — откашлялась, — ты считаешь тотальный игнор маленьким недоразумением? Мне могло быть неприятно.

— Я испугался! Лисонька, мы же поклялись быть откровенными друг с другом, и тут я внезапно узнаю о кровавом ритуале.