Японский командующий не шелохнулся. Только его глаза, тёмные и непроницаемые, сузились.

— Это не обсуждение, — мягко сказал великий князь. — Это ультиматум.

Англичанин сжал кулаки.

— Мы не сдадим Австралию. Никогда.

— Тогда война продолжится, — русский голос звучал почти с сожалением. — И через год вы получите те же условия, но уже без возможности их обсуждать.

Адмирал закрыл глаза. В зале было так тихо, что слышалось его тяжёлое дыхание.

— У меня есть полномочия согласиться только на то, что я сказал.

Ямагата наконец заговорил. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень:

— Тогда мы возьмём остальное сами.

Минута молчания. Англичанин медленно поднялся.

— Мне нужно проконсультироваться с Лондоном.

— У вас есть два часа, — сказал великий князь.

Английская делегация отошла, и я покинул отель временно. Нервы играли не на шутку, и хотелось успокоиться. Город застыл в ожидании, и моего выхода из зала переговоров никто не заметил.

На улице я закурил. Японские травяные сигареты почти закончились, но вредная привычка уже начала образовываться. Нужно было бы бросить, пока она окончательно не закрепилась, но слишком колоссальные события произойдут через пару часов. Закончится первая война с такими масштабами. Они давно успели стать масштабнее потерь, которые человечество понесло во время завоевательных походов французов в Европе и даже Европейской войны пятидесятых годов прошлого столетия. Слишком война приобрела большие масштабы, и вскоре она может прекратиться. Да, этого желали не все офицеры, многие понимали, что мы можем войти во Францию, окончательно добить немцев, но здесь царствующее семейство имело слишком чёткую позицию — война должна закончиться в начале семнадцатого года к Рождеству.

Ко мне на улице подбежал мужчина, говорящий на французском. Он был одет в форму местной почтовой службы и протягивал мне запечатанный конверт.

— Господин, вам послание. — Почтальон передал мне конверт, затем достал листок из широкой сумки. — От Ольги Ермаковой. Доставить приказано срочно. Распишитесь, пожалуйста.

Я сделал быструю роспись карандашом по листу, после чего почтальон поклонился и поспешил удалиться. Я же разорвал конверт и моментально принялся читать переданное мне послание.

«Игорь, в Москве неспокойно. Одни празднуют победу, другие не верят в окончание войны. Рабочие активизировались и требуют, чтобы им облегчили условия труда. Некоторые офицеры и патриотические организации требуют продолжения войны до победного конца. Начались стычки между протестующими. В городе стала слышаться стрельба. Такие же сообщения поступают из западных городов. Я собираю двор, семью, и все мы отправляемся в Томск к твоей семье.»

Сообщение было удивительным.