Людей в столице горной конфедерации стало очень много. Раньше здесь можно было услышать по большей части немецкую и французскую речь, а сейчас легко можно было заметить русских, итальянцев, англичан и даже японцев, которых раньше было сложно встретить в этой части света.

Женева дышала дипломатическим напряжением, словно раскалённый металл перед последним ударом молота. Город, привыкший к вооружённому нейтралитету и размеренному альпийскому покою, теперь напоминал гигантский лагерь, где каждый камень, каждый переулок, каждый фонарь на набережной Роны хранил следы чужих армий. По мостовым, выложенным ещё в прошлом веке, маршировали патрули в разнородной форме — русские казаки с шашками наголо, японские офицеры в тёмно-зелёных мундирах, британские «красные мундиры», чьи лица были напряжены и бледны. Даже воздух здесь изменился — в нём смешались запахи табака разных сортов, пороха, нестиранной шерсти мундиров и чего-то ещё, острого и тревожного, что нельзя было назвать иначе, как запахом истории, которую творили за закрытыми дверями.

Здания вдоль красивой набережной превратились в сплошную цепь штабов. В отеле «Бо-Риваж», где когда-то останавливались богатые туристы и диссиденты, теперь разместилась большая русская делегация. Из окон свешивались громадные знамёна с двуглавыми орлами, а у входа, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих, стояли часовые в зелёных шинелях, с автоматами за спиной. Чуть дальше, в здании городской ратуши, обосновались англичане — их разноцветные флаги смотрелись неестественно ярко на фоне серых швейцарских фасадов, напоминая пятна крови на снегу. Итальянцы взяли под свой контроль здание бывшего банка, немцы — католическую школу, японцы — небольшой особняк у горного озера. Мне казалось, что сам город стал похож на громадную политическую шахматную доску, где фигуры расставлялись не по правилам, а по мере прибытия новых эшелонов с войсками и дипломатами.

По улицам города сновали курьеры — одни передвигались на велосипедах, другие верхом или на мотоциклах, последние пешком, с потными от спешки лицами. Они перебрасывали между штабами папки с документами, сводки и карты, и каждый подобный конверт мог держать на своих строках судьбу целых народов. Иногда в толпе мелькали фигурки в штатском — агенты разведки от разных делегаций, которые, сканируя взглядами толпу, выискивали чужих шпионов, признаки возможных нападений от бежавших в горы предателей или просто слабости в рядах противника. Казалось бы, сделай всего один неверный шаг, одно лишнее слово — и хрупкое перемирие могло рассыпаться, как карточный домик, и вновь войска пойдут цепями по землям Евразии.