На обратном пути Радха сдавленно стонала, держась за живот. Дома я налила полкастрюли молока и отправилась вниз, чтобы погреть его и обдумать сегодняшние события. Когда молоко вскипело, я вернулась наверх и обнаружила, что Радха скрючилась на кровати. Я добавила в молоко куркумы и немного сахару.

Радха раскачивалась из стороны в сторону, обхватив руками живот.

– Джиджи, пожалуйста, скажи что-нибудь. Ну хоть что-нибудь. Я ничего не сделала. Я больше не хочу быть девчонкой-проклятьем. – Она икнула. – Он сам со мной заговорил, сам дотронулся до моего лица: что мне было делать? Клянусь священными водами Ганга, я ни в чем не виновата.

– Тс-с-с. – Я протянула ей стакан. – Ты переела жирного. Выпей, тебе станет легче. – Радха принялась отхлебывать молоко, одной рукой по-прежнему держась за живот.

Я опустилась на кровать рядом с ней – осторожно, чтобы не расплескать молоко.

Я забрала у Радхи пустой стакан, поставила на пол, взяла ее за руки.

– Зря я согласилась на предложение Самира остаться посмотреть спектакль. Нам там не место. Надо было уйти сразу же, как закончили работу.

У сестры вытянулось лицо.

– Ты меня не слушаешь! Джиджи, он сам схватил меня за руку! Он первый со мной заговорил!

Я пропустила ее слова мимо ушей и продолжала, поглаживая Радху по спине:

– Некому было научить тебя тому, что следует знать девушке твоего возраста. Когда ты повзрослела, Питаджи совсем сдал, верно? Маа так переживала из-за меня, что не занималась тобою. Ты росла сама по себе. А это нехорошо. Ты моя сестра, но я толком тебя не знаю…

Самое печальное, что Радха была права. Я действительно ею не интересовалась. Не воспринимала всерьез. И сейчас, когда мы сидели рядом, я остро ощутила вину – чего мне совсем не хотелось. Мне не хотелось думать, как страшно Радхе было расти с отцом, который потерял человеческий облик, спился с кругу, и с матерью, которая или не обращала на дочь внимания, или ругалась. Из-за моего проступка сестра росла одна-одинешенька. С тех самых пор, как она приехала в Джайпур, я искала опору в работе, вечной моей отдушине. Я была мастерицей, дело спорилось у меня в руках, я блистала в своем ремесле. Управляться с Радхой – смышленой, но наивной, храброй, но безрассудной – было куда сложнее, чем с палочкой для мехенди.

– Не все так просто. Я не могу тебе доверять. По крайней мере, сейчас. И в домах клиенток, чью благосклонность завоевывала годами. И до тех пор, пока не отдам долги. Осталось поднажать еще немного – и дом наш.

– Ну вот, ты опять на их стороне! Ты тоже думаешь, как они, что я девчонка-проклятье…

– Нет, не думаю. Я тебе верю. И ни в чем тебя не виню. Дело-то не в этом. – Я вытерла ее щеки, провела большими пальцами по ее бровям. – Но завтра со мной во дворец ты не поедешь.