На этот раз мы целовались жарко, страстно и долго. Мы потеряли счет времени на этой узкой кровати, где переплетались руки, ноги, поцелуи становились более глубокими, а дыхание предательски сбивалось.

Мужчина не посмел даже приподнять подол платья, гладил мое тело сквозь ткань, чем еще больше распалял обоих. Я несмело зарывалась пальцами в его волосы, прижималась грудью, с нажимом проводила ладонями по спине Барта и тогда из его рта вырывались короткие глухие стоны. Все вдруг стало неважным, разум туманился, мысли путались, среди сотен мучительно-сладких поцелуев Барт шептал мне что-то, чего я расслышать не могла, настолько была поглощена процессом.

Переходить к чему-то большему первой не смела, и так даже лучше — оставалось какое-то ощущение игры, загадочности, и пусть мне было безумно интересно раствориться в мужчине, проверить насколько искусный из него любовник, но чем дольше будет томительное ожидание, тем сильнее окажется восхищение от награды.

Если Барт, конечно, захочет.

Эта мысль оказалась отрезвляющей, я отстранилась, перевела дыхание. За окном уже занимался рассвет, а я и не заметила как прошла целая ночь.

— Надо немного поспать, — голос его был хриплым, а тело мужчины дрожало от возбуждения. Меня это сводило с ума, пришлось отодвинуться, а потом и вовсе уйти в свою постель.

— Я разбужу тебя через несколько часов, добрых снов.

Ничего ему не ответила, отвернулась к стене и закрыла глаза. Внизу живота горел жаркий огонь и потухать не спешил, липкая влага на бедрах вызывала неприятные ощущения, и чтобы отвлечься, я стала считать овец. Заснуть это вряд ли поможет, но перестать думать о том, что произошло — вполне.

Как и думала — сна ни в одном глазу. Я лежала и слушала ставшее спокойным, дыхание Барта; завывающий ветер за окном, который пригнал серые дождевые тучи, и когда послышался шелест за спиной, означающий, что мужчина собрался меня будить, по стеклу забарабанили крупные капли.

— Еще минутку и встаю, — нарочно сделала сонный голос, чтобы не думал, что все утро я лежала и боролась с собственными демонами.

— На улице дождь, придется отложить вылет.

— Ты не можешь лететь?

— Могу, но ты промокнешь.

— Ничего страшного. Последний раз видела дождь на Земле, соскучилась.

— Заболеешь ведь, — раздался тяжелый вздох человека, понимающего, что спорить бесполезно.

— Я пережила Песочную лихорадку, простуду даже не замечу, — хмыкнув, села на постели. Делать вид и дальше, что только что проснулась, бессмысленно.

— Внизу есть ресторан, позавтракаем перед дорогой.

Вот тут я спорить не стала, есть хотелось жутко. Сладости, что вчера не доели, оставили в комнате. Пусть горничные с чаем выпьют, это лучше, чем просто выкинуть.