Возвращаемся за свой столик. Я даже не пытаюсь вслушиваться в то, что рассказывает Инга. Пожалуй, только когда начинает играть музыка, включаюсь в происходящее. Растерянно моргаю и ловлю взгляд Миши, он выразительно кивает в сторону импровизированной сцены, на которой стоит Инга.

— Вы, конечно же, заметили, что я очень быстро говорю, да? — хитро улыбается она. — Конечно, заметили. Но поверьте, это я еще не особенно старалась. А вот теперь обещанный сюрприз! Живая музыка!

Раздаются аплодисменты, Инга пережидает, пока те стихнут.

— Моя мама была учителем французского языка. И как вы понимаете, я его знаю в совершенстве. Так что сейчас…. Вас ждет нестареющая песня, которую, я уверена, вы все узнаете!

А дальше начинается настоящая феерия — Инга так бодро и так ярко поет, да еще и с такой невыразимой скоростью, что все, что я могу — просто ошарашенно смотреть на нее. Некоторые пассажиры начинают снимать девушку на видео, но она только сильнее входит в раж от этого.

Мы с Мишей снова переглядываемся и уже в открытую смеемся. В этот момент всякое напряжение и неопределенность между нами отступают на задний план. Нам просто классно — вот так сидеть, улыбаться и быть на одной волне.

Инга поет еще три песни. Все, в том числе и мы, в полном восторге от ее артистичности — какая-то невероятная девушка-огонь."

"Трамвайчик между тем как раз возвращается к причалу. Инга объявляет, что наше короткое путешествие подошло к концу, приглашает заглянуть к ним снова, рассказывает про разные маршруты. Я же ловлю себя на ощущении, что мне дико не хочется, чтобы все это заканчивалось.

Я будто Алиса, которая не успела насладиться страной чудес.

— Идем? — спрашивает Воронцов, когда большая часть пассажиров уже покинула кораблик.

— Да, конечно, — соглашаюсь, хотя самой малодушно хочется продлить эти последние мгновения сказки.

На причале Миша не отпускает мою руку, а идет со мной, словно так и полагается.

Словно мы настоящая парочка.

— Прогуляемся? — предлагает он. Формально я могу отказаться — я выполнила свою часть уговора. Но вместо этого коротко киваю, пряча улыбку.

Мы проходим едва ли метров пять, как к Мише подходят двое ребят и просят их сфотографировать. Тот соглашается.

— Подожди меня, — просит он, сжимая напоследок мои пальцы.

Это все так похоже на настоящие отношения, что мне становится очень горько и тоскливо. Вот о таком я и мечтала!

Отворачиваюсь, чтобы не видеть, как на Воронцова косятся девушки тех парней, которые его попросили помочь. Мне должно быть все равно, мы с ним не вместе. Но жгучая ревность против воли разгорается во мне.

И это больно. Миша умеет быть обаятельным. Я не раз видела, как на него реагируют девушки. Знаю все. И тем не менее, расстраиваюсь, хотя не должна.