Кокетливым движением она провела изрядно перепачканными маркером пальцами с более-менее ровными ногтями по черным волосам, напоминавшим птичье гнездо, пригладив их. Чуть позже она, видимо, накрасит ногти черным лаком. Она имела такое обыкновение.

— Какой смысл это дает? Здесь вообще есть хоть какой-то смысл? — спросила Роза, когда Карл попытался прочитать.

Как уже говорили, крик о помощи, кроме того, упоминается какой-то мужчина, отец и прогулка. Подписано «П». И это все. Да уж, смысла тут маловато.

Что все-таки произошло? Где, когда и почему?

— Уверена, что это адресант, — сказала Роза, ткнув маркером в букву «П» в самом низу.

Откровенной тупицей она не была.

— Кроме того, я уверена, что это имя состоит из двух слов, в каждом из которых по четыре буквы, — добавила она и постучала по карандашной маркировке, сделанной Ассадом.

Карл перевел взгляд с ее ногтей, испачканных маркером, на точки, поставленные на записке из бутылки. Кто знает, уместна ли сейчас проверка зрения? Почему это она так уверена, что тут два раза по четыре буквы? Потому что Ассад поставил несколько точек на нескольких пятнах? По его-то мнению, вариантов было множество.

— Я сверила с оригиналом и обсудила с техническим специалистом из Шотландии. Мы полностью сошлись. Два раза по четыре буквы.

Карл кивнул. Технический специалист из Шотландии, говорит. Прекрасно! Она могла с таким же успехом обсудить все с гадалкой из Рейкьявика в черно-белых одеяниях. На его взгляд, большая часть письма представляла собой всего лишь неразборчивую мазню, что бы кто ни говорил.

— Я убеждена, что записка написана лицом мужского пола. Если исходить из того, что в подобной ситуации вряд ли кому-то придет в голову подписываться своим прозвищем, мне не удалось отыскать ни одного датского женского имени, которое начиналось бы на «П» и состояло из четырех букв. А если исключить датские, я смогла найти только следующие женские имена: Пака, Пала, Папа, Пеле, Пета, Пииа, Пили, Пина, Пинг, Пири, Поси, Прис, Пруэ.

Она перечислила их за одну секунду, даже ни разу не заглянув в свои записи. Какая же она все-таки чудная, эта Роза.

— Папа — какое-то странное имя для девочки, — проворчал Ассад.

Она дернула плечом. Опять двадцать пять. Ни одного датского женского имени на «П» из четырех букв, она же сказала. Исключено.

Карл посмотрел на Ассада, все лицо которого оказалось расчерчено многочисленными тиреобразными морщинками. Ни у кого не получилось бы думать столь пленительно наглядно, как у этого существа, отдающего себя без остатка.

— В то же время и мусульманского имени быть не может, — изрек он чуть позже с чересчур напряженным видом. — По крайней мере, мне не приходит в голову ничего, кроме Пари, а это имя иранское.

Карл удрученно скривился.

— Угу.