Не противно?

Отлично! Тогда, быть может, не станем рисковать, травя этой «дурью» нашего любовничка? Ты сумеешь более-менее контролировать его, в этом я уверен. Ну а с любезным Генрихом Карловичем и с дорогой Ларой рано или поздно, но скорее рано, произойдут очень несчастные случаи. А после этого, думаешь, папаня не сумеет заставить Шурика сделать Кайю законной женой? И все, мы в «дамках», безбедная и беспроблемная жизнь обеспечена. Что скажешь?

Во-первых, это очень похоже на один из планов любезной матушки. Уверен, подобное она держит в голове, уж чего-чего, а Генриха Карловича она в любом случае помножит на ноль, в подходящее для этого время. И я совершенно не желаю подыгрывать ей в этом.

А во-вторых, в этой жизни я желаю стать кем-то более значимым, нежели добронравной женушкой для садиста-наркомана.

Во второй бокал я, стараясь поменьше замараться, аккуратно высыпал всю «дурь» из пакетика, грамм около десяти, наверное, и залил ее виски. Наркотик моментально растворился в алкоголе без остатка, не изменив при этом цвет напитка.

— Ну и где ты там ходишь? — со злостью в голосе крикнул психопат, чье настроение вновь стало портиться.

— Уже иду, мой господин. — ответил я, беря оба бокала, и направился к Александру, а из динамиков тем временем доносился божественный голос:

«I look inside myself

And see my heart is black…».

По всей видимости, господину Блумфельтду тоже свойственно иной раз зацикливаться на какой-то одной песне.

I must have it painted black…»

Вместе с певицей допел я куплет, нещадно при этом фальшивя, и в сосредоточенном на мне свете ламп динамического освещения подошел к Александру, который внезапно впал в депрессию и теперь рыдал. Рыдал, неотрывно глядя на меня.

— Я такой же его сын, как и…! — истерично заявил мне Блумфельтд, взмахнув рукой, когда я, держа оба бокала, уселся на массивный подлокотник кресла.

А вот и семейная драма нарисовалась. Мне сейчас необходимо чрезвычайно аккуратно выбирать выражения, ибо если я неосторожным словом задену не ту струнку в душе этого обдолбанного психопата, то он просто-напросто придушит меня в приступе неконтролируемой ярости или, например, забьет до смерти, кулаки-то у него, как говорится, пудовые…

— Йохан бы то, Йохан бы это…! Йохан, Йохан, Йохан…! — перейдя на шепот, любовничек продолжил со злостью выплевывать слова, раскачиваясь при этом взад-вперед.