Он отпустил меня и поднялся на ноги. Савио и Диего присоединились к нам в клетке. Брат бросил на меня укоризненный взгляд, но Савио кивнул, будто был впечатлен.

— Я проиграла. Тебе не нужно притворяться, что я все сделала правильно.

Слезы смущения и гнева грозили вырваться наружу, но до сих пор мне удавалось не заплакать перед Савио, и я не собиралась ничего менять. Некоторые девушки плакали только тогда, когда их сердце было разбито или им было грустно, но мне так не везло. Я также ревела, когда была зла или чрезвычайно счастлива, что приводило ко многим неловким сценам. Эмоциональность была проклятием в нашей семье — по крайней мере, с женской стороны. У Диего был эмоциональный диапазон кирпича.

Савио усмехнулся и переглянулся со старшим братом. Диего закатил глаза. Это было уже слишком. Я вскочила на ноги и оттолкнула их, затем выбралась из клетки и бросилась к одной из дверей, надеясь, что она приведет меня в туалет. Мне необходимо было плеснуть немного воды в лицо, прежде чем я сорвусь… и потеряю остатки достоинства.

Я хотела произвести впечатление на Савио своими навыками, чтобы он наконец обратил на меня внимание, но теперь они все смеялись надо мной, как многие в школе, из-за моей одежды и убеждений.

— Джемма, возьми себя в руки! — крикнул Диего.

Я не обратила на него внимания. В половине случаев именно из-за него я плакала. Я толкнула дверь и вошла в раздевалку, где направилась прямиком к раковине. Плеснув водой себе в лицо, я резко втянула воздух от холода. Однако это помогло справиться с чувством слез.

Я опустилась на одну из скамеек и уставилась на свои потертые, белые кроссовки. Диего носил их, когда ему было одиннадцать. Теперь настала моя очередь. Дверь скрипнула, и послышались шаги.

— Оставь меня в покое. Я больше с тобой не разговариваю. Ты все время ставишь меня в неловкое положение перед Савио.

Появилась совершенно новая, стильная черно-золотая пара кроссовок от Найк — лимитированная серия, которая стоила больше, чем наш с Диего гардероб вместе взятый. Мне хотелось, чтобы земля поглотила меня.

— Для этого и существуют братья и сестры, Китти.

Я хотела, чтобы он ушел и избавил меня от унижения, но даже сейчас я жаждала его близости. Я подняла глаза, его губы дрогнули.

Резкость, к которой я стремилась, превратилась в, полный надежды, шепот.

Рот Савио снова дернулся, заставив меня смутиться.

— Ты билась против Римо. Черт, Китти, большинство парней обосрались бы на твоем месте, а ты надрала задницу.

Я моргнула, пытаясь понять, не разыгрывает ли он меня. Он протянул мне руку, которую я взяла, и поднял меня на ноги.

— Диего устраивает истерику с шипением. Давай вернемся, чтобы я мог надрать ему задницу.