На них турки стали составлять от трети до половины команды, весь остальной экипаж оставался исключительно немецким. К каждому германскому офицеру и матросу приставили турка для обучения, и подготовка пошла «ускоренным методом», и с учетом восточного менталитета затянулась на полтора года. И не поторопишься никак — сами турки, оставь их одних, быстро бы довели аккуратные германские корабли до состояния полного безобразия.

Зато теперь четверка бывших «виттельсбахов» представляла реальную силу, к тому же в Чесменскую бухту прибыл пятый корабль этого типа, с чисто немецким экипажем, что дружно надел на голову турецкие фески.

Вместе с ним пришли два броненосных крейсера «Фридрих Карл» и «Принц Адальберт», также превратившиеся вчера в «османов». Отрядом подкрепления командовал старый приятель Франц Хиппер, недавно получивший чин контр-адмирала, и долго командовавший первым крейсером, ставшим флагманом. Чтобы не возникло недопонимания и конфликтов, в Берлине решили, что Сушон будет командовать броненосцами, а Хиппер броненосными крейсерами, к которым добавится «Принц Генрих», переименованный в «Хамидие». Именно на эти восемь кораблей боевой линии рассчитывали в противостоянии с мощным итальянским флотом, да на небольшую Триполитанскую эскадру. Последней номинально командовал турецкий вице-адмирал Бакнам-паша, за спиной которого находился напяливший феску контр-адмирал Рейнхард Шеер, вечно драчливый еще с кадетских времен, и получивший на кайзерлихмарине прозвище «человек в железной маске». В состав его эскадры включили «Месудие» и довооруженный «Бранденбург», или «Торгут Рейс» — все германские корабли «обасурманились», плюс три маленьких броненосца береговой обороны, носивших прежде имена языческих богов Вальхаллы. Именно этой эскадре, стоящей под защитой спешно установленных береговых батарей и минных постановок, предстояло первой встретить итальянский флот. Понятно, что война между бывшими союзниками пойдет яростной, но так в политике друзей не бывает, есть только государственные интересы. И теперь, когда рейх стал вкладывать огромные средства, и получил от Франции за отказ Марокко все долги Оттоманской Порты, требовалось поддержать новоявленного союзника всеми силами, чтобы не понести убытки.

Однако от приказов из Берлина имелось и нехорошее «послевкусие». Вильгельма Сушона такие спешные назначения изрядно раздражали, к тому же он сам был моложе на год двух прибывших адмиралов, пусть и находившихся с ним в равном чине. Выходило, что принц Генрих и адмирал Тирпиц ему не доверяют в полной мере, раз по прибытию в Ливию он должен будет формально подчиниться турецкому адмиралу, а фактически Шееру.