На следующий день актриса Панова была найдена мертвой, причем обстоятельства ее смерти полностью воспроизводили фантазию Матвея Ильича. Кстати, у Башилова есть алиби на время ее убийства?

– Нет. Но ему не было никакого резона убивать ее – они едва знали друг друга.

– Это вам Андрей Григорьевич так сказал? – мягко осведомилась Амалия.

– Да. Полагаю, вам по этому поводу известно больше, чем мне?

– В некотором роде. Дело в том, что у господина Башилова когда-то была связь с Пановой. Недолго, кажется, еще до того, как она вышла замуж за Колбасина. Так что Андрей Григорьевич вам солгал.

– Это не значит, что у него был мотив для ее убийства, – не удержался товарищ прокурора.

– Разумеется, но если некто решил использовать имеющиеся обстоятельства для того, чтобы опорочить Башилова, ложь Андрея Григорьевича обязательно вскроется. И когда о ней станет известно публике, люди станут задавать самые неожиданные вопросы. Почему он солгал? Что именно он скрывал? Ведь у людей, которые начитались детективных романов, укоренилось представление – убийцей обязательно окажется тот, кто лжет. Честный человек, которому нечего скрывать, не станет лгать, и так далее… Хотя, когда идет следствие, почти все свидетели либо замыкаются, либо опускают детали, которые кажутся им несущественными, но делают это вовсе не из злого умысла, а потому, что не видят ничего хорошего в том, чтобы посвящать посторонних в подробности своей личной жизни.

– Так или иначе, чем быстрее мы распутаем эту историю, тем лучше будет для всех нас, – подытожил товарищ прокурора.

И хотя он сказал «мы распутаем», Иван Иванович на самом деле услышал «вы распутаете», применительно к нему одному, потому что золотоглазая дама из Особой службы, конечно, в счет не шла. У него заныло под ложечкой. Он и раньше понял, что дело будет непростое, но то, что оно окажется настолько непростым, даже не приходило ему в голову.

– У вас уже есть какие-нибудь зацепки? – спросила Амалия у Игнатова. – Револьвер, к примеру – вы выяснили, откуда он взялся?

Иван Иванович покачал головой.

– Нет. Все свидетели утверждают, что раньше никогда его не видели. Кстати, я хотел спросить, может быть, вы его опознаете…

Он вышел в спальню и вернулся с главной уликой, которую протянул Амалии.

– Я подумал, что оружие могло храниться в доме, – пояснил Игнатов.

– Нет, – твердо сказала баронесса Корф, разглядывая револьвер. – Кстати, что там господин Ергольский нафантазировал по поводу орудия убийства? Револьвер с перламутровой рукояткой, насколько я помню?

– Именно так, – подтвердил Игнатов.

– Это не перламутр, – вздохнула Амалия. Она откинула барабан, проверяя, сколько осталось пуль. – Это дешевая имитация, и само оружие, кстати сказать, тоже дешевое.